Шустрая рыжая лисица

Серые волны Атлантики яростно обрушивались на общественный пляж неподалеку от шоссе, ведущего к Байа-Мар. Сильный, по-февральски холодный северо-восточный ветер согнал с пляжа недовольно ворчащих туристов. Он залеплял песком стекла автомашин, срывал морские флажки и трепал рыбацкие снасти на берегу. Да, проводить то субботнее утро в Форт-Лодердейле означало для туристов попусту тратить время. Уж лучше им было бы вернуться в Скрэнтон.

Я же комфортно расположился в просторной комнате отдыха своей приспособленной для жилья яхты «Битая масть», стоящей на якоре у причала Ф-18. Врубив до отказа электрическое отопление, я растянулся на большой желтой кушетке в обшарпанных шерстяных штанах и в ветхой, застиранной, блекло-голубой фланелевой рубашке.

Несколькими днями раньше я выбросил свой старый радиоприемник и приобрел взамен новый, который и повесил на кронштейне у дальней стены. Усилитель, купленный у Фишера, как нельзя лучше подходил к нему. Передавали Пятую симфонию Шостаковича. Дирижировал Бернстайн. Я сделал погромче, чтобы насладиться в полной мере этим произведением героического жанра. Осталось просто закрыть глаза и отдаться музыке...

В другом конце комнаты над чертежной доской ссутулилась Мошка в сером вельветовом комбинезоне, который ей явно велик. Да и вообще вся одежда всегда висит на ней мешком. Ей, по-моему, около тридцати, но на вид – лет восемнадцать, не больше. У нее светлые, вечно спутанные волосы, растерянное лицо и изящная, совсем девичья фигурка. При всей своей неорганизованности она умудряется неплохо зарабатывать на жизнь, занимаясь под псевдонимом Аннамара иллюстрированием детских книг.

Мой друг Мейер нашел ее на пляже с год назад. Этот волосатый, некрасивый, но, однако, чертовски обаятельный парень может часами рыскать в поисках необыкновенных людей, подобно коллекционеру, выискивающему редкие экземпляры улиток.

Высунув от старания кончик языка, Мошка набрасывала контуры непутевого полевого мышонка по имени Куимби. Она «творила» у меня на яхте, поскольку в ее доме, расположенном за три квартала отсюда, делали ремонт, а ее тошнит от запаха краски; к тому же сроки сдачи рисунков поджимали. Признаться, однажды, когда я чувствовал себя совершенно разбитым, потеряв очень дорогого для меня человека, наши отношения с Мошкой переросли в интимные. Но мы обнаружили, что не слишком друг другу подходим в этом смысле. Вдобавок ко всему мы рьяно занялись искоренением недостатков друг у друга. Борьба нас порядком измучила, и хотя мы считали необходимым не показывать этого, но оба испытали облегчение, прекратив ее и решив довольствоваться ни к чему не обязывающей и в то же время нежной дружбой.

В особо торжественно звучащих местах симфонии Мошка поднимала вверх карандаш и, размахивая им, помогала Бернстайну дирижировать, а потом снова возвращалась к своему мышонку. Следует заметить, она мастерски умела приготовить грог, от очередной порции которого у меня сейчас по всему телу разливалось мягкое и приятное тепло. Сама же она ограничилась не столь крепким напитком – ведь мышонок Куимби нуждался в ее трезвом внимании.

Неожиданно сквозь шквал музыки донеслось тоненькое дребезжание дверного звонка. Кнопку звонка я предусмотрительно прикрепил к столбу на пристани, а вход на мой маленький трап преградил цепочкой. Итак, я поднялся и пошел взглянуть, кто к нам пожаловал. У трапа стояла высокая девушка в строгом темном костюме, с сумкой в руках, по размерам приближающейся к чемодану. Она держалась очень прямо, словно показывая всем своим видом, что ветрило ей нипочем. Глядя на нее, можно было подумать, что она занимается набором в школу бизнеса. Пока я ее рассматривал, она снова очень решительно нажала на кнопку звонка.

Я вышел через заднюю палубу, поднялся по широкому короткому трапу. Девушка окинула меня очень внимательным взглядом, но я, правда, не разобрал, положительно меня оценили или отрицательно. Откровенно говоря, со мной случается и так и сяк: я чересчур крупный и к тому же с виду ленивый – каковым, впрочем, и являюсь в действительности. Как заметила одна моя техасская подружка, всем своим видом я стараюсь показать: меня уже ничем не удивишь.

Волосы у девушки были черные, средней длины – пожалуй, некоторые музыканты мужского пола отращивают длиннее. Ясные темные глаза, густые черные брови, несколько длинноватое лицо, высокие скулы и прямой нос. Лицо ее казалось бы суровым, если бы не рот – крупный, пухлый, красиво очерченный. В общем – современная деловая девушка без малейшего чувства юмора.

– Мистер Тревис Макги? – спросила она бархатным контральто.

– Он самый.

– Меня зовут Дэна Хольтцер. Я не смогла до вас дозвониться.

– А телефон отключен, мисс Хольтцер.

– Я хотела бы поговорить с вами по очень личному делу.