Шум дождя (СИ)

Матушка уснула. Женщина знала — сон продлится всего несколько минут. Села в кресло, глаза остановились на одной точке. Этой точкой была приоткрытая балконная дверь. Не было сил двигаться, мозг не производил ни единой мысли. Даже спать не хотелось, да и не дала бы эта ноющая боль во всем теле — казалось, не осталось в ней ни единой не болящей клетки. Усталость — безмерная, безнадежная — и этот стон тела. Вдруг она услышала какой-то знакомый, будто шелестящий звук. "Пошел дождь", поняла она. Мелкий и дотошный — она звала его "проницательный" — осенний дождь она всю жизнь любила больше летнего, бурного, эмоционального, непредсказуемого. Она любила гулять под осенним дождем, читать, лежа на тахте у окна, успокаиваясь и засыпая, уверенная в постоянстве и длительности этого дождя. А сейчас он был для неё как последний земной привет — любимый дождь.

Она попыталась, как и намеревалась, встать на колени перед иконой Спасителя и просить Господа о пощаде и прощении грешной её души. Но и на это не оказалось сил. Тогда она невероятным усилием всего тела и остатков воли дотащила себя до балкона, встала у бордюра и, чуть наклонившись, выглянула во двор. Там, внизу, с высоты восьмого этажа они казались не просто маленькими, но какими-то приплюснутыми — под зонтами и без шли немногочисленные прохожие, явно сердясь и ворча на дождь. Ей казалось, она видит, как зябко передергивают они плечами, как втягивают свои тела в ещё не очень теплую одежду. И это ощущение усиливало её усталость и тоску. Она взглянула вверх. И там было тоскливо — серое небо поздних серых сумерек. Но она знала: там, за плотной шторой облаков звезды и Луна, а над ними, где-то там Он — Господь Всемилостивый и Всемогущий. И она, протянув кверху руки, будто воочию видя Его, сквозь слезы проговорила:

— Господи, Ты всегда был мне и Путь, и Истина, и Жизнь. Я старалась быть верной и послушной Тебе. Я преданно служила своим родителям. Ты, Господи, знаешь, с 12 лет ухаживала я за парализованным отцом и всегда больной матерью. Теперь отца нет, а мне уже почти 60.

Рыдания не дали ей произносить свою последнюю жалобу Господу вслух, и она молила Его мысленно:

"Матушке становится все хуже. И я могла бы терпеть и дальше, но она потеряла разум. Моя жизнь превратилась в ад. Она не просто не спит ночами, куда-то бежит, хотя до этого едва ходила. И бежит так быстро, что я не всегда успеваю её удержать. И тогда она падает. За ночь я множество раз поднимаю и укладываю её в постель. А днем, когда она засыпает, мне нужно заботиться о пище и лекарствах, обиходе, да и подрабатывать, чтобы пища и лекарства были. Больше года длится это страшное мучительство. Я терпела до последнего. Теперь не в силах нести эту ношу, прости меня, Господи. Ты и добрые люди позаботятся о ней… Я же не могу больше помочь ни ей, ни себе. Прости, прости, Владыко!"

Прикрыв глаза, она подошла к балконному барьеру и подумала отстраненно и равнодушно: "Нужно просто перевалиться через барьер". И вдруг почувствовала на правом плече чье-то легкое, ласковое прикосновение и услышала тихий голос:

— Подожди.

Она обернулась: рядом стоял кто-то в ниспадающих белых одеждах, от него исходило как бы струящееся сияние.

— Кто ты? — прошептала она.

— Я посланец. Мне указано явиться к тебе в самую трудную твою минуту. И сказать: ты выполнила свое предназначение на Земле. Ты любила Бога, заботилась о родителях и не отягощала людей своею тягостью. Ты несла свой крест долго и безропотно. Сейчас, когда ты совсем ослабела, тебе дано выбрать твое дальнейшее: на Земле — крестный путь. А там — это тебе дозволено увидеть. Пойдем со мной. Помни: тебе дано выбрать.

— А как же матушка? Она проснется, а меня нет!

— Матушка не проснется более на Земле. Она уйдет нынешней ночью.

Ангел Господень — так назвала она посланца — коснулся её краем одежды. В ту же секунду оказалась на огромной, тянущейся до края видимого пространства поляне. На изумрудной зелени её цвело великое множество ярких, сочноцветных, неведомых ей цветов. А над цветами стайками летали, как ей показалось, стрекозы. И в то же время — не стрекозы. Они были больше земных стрекоз и отсвечивали ослепительным серебром крылышек.

— Это души людские, они скоро отправляются на Землю, — объяснил Ангел.

Над поляной расстилался купол голубого неба — без единого облачка. Казалось, вся поляна залита солнечным светом, но солнца на небе она не увидела. Иногда проносился как бы легкий ветерок, но ни трава, ни цветы не шелохнулись.

Удивительный покой и счастье пришли в её сердце.

— Как славно здесь! — воскликнула она восторженно. — Это рай? — Ангел только улыбнулся. — А где же деревья, кусты? Где-то дальше? — Ангел снова ласково улыбнулся:

— Ты спрашиваешь, как земная женщина. Когда будешь здесь, все узнаешь и поймешь.

— Я могу ещё побыть здесь?

— Конечно. Если помнишь — у тебя право выбрать: остаться здесь или вернуться на Землю.

— А можно посидеть или полежать на этой траве?

— Как ты хочешь.

— О нет! Если лежать, я помну эти цветы!