Щучка

«Не пробуждай воспоминанья минувших дней, минувших дней.

Не возродишь былых желаний в душе моей, в душе моей…

Не возродишь былых желаний в душе моей, в душе моей…»

Звуки романса разливались в вечернем воздухе, заполняя собой сад, берёзовую рощу и поле, улетая высоко в темнеющее небо, прямо навстречу сгущающимся тучам.

Будет гроза.

Первые раскаты грома уже пророкотали, когда она вышла из этого дома. Гости подпевали, и невозможно было с точностью определить, кто сейчас вторит великому Ивану Козловскому. Но кажется, все они сейчас на веранде и увлечены музыкой, разговорами и вином.

Птицы умолкли. Воздух отяжелел и наполнился озоном.

Оборки платья цепляются за траву под ногами, но ей не жалко японского шёлка. Бог с ним! Что значит испортить платье, когда жизнь летит в пропасть?

Ах, как ужасно, как несправедливо! Как ужасно!..

Который час? Она остановилась и прислушалась. Сквозь стволы берёз разглядела одинокую фигуру, сидящую на берегу пруда.

Ждёт?! Конечно… Каждый день, в одно и то же время… И сегодняшний вечер — не исключение.

Она крепко сжимает в руке тяжёлую малахитовую статуэтку в форме рыбки. Такая милая вещица. Почему она взяла именно её?

Она ступает неслышно, почти не дыша. Не дышать — это просто. Этому можно научиться. В груди успокаивается, в голове проясняется.

Комары совсем озверели. Жужжат похлеще ос. Уж-ж-жасно всё…

Она останавливается совсем рядом. Всего в шаге от… Смотрит. Дышит в унисон. Приходится дышать одним воздухом с… Гадость!

Этот ненавистный запах ландышевого одеколона — гадость! Как же так можно?! Она ненавидит этот запах… Он её просто душит, забирает последние капли кислорода, оседая в носу и на гортани приторными горькими нотами. Если сейчас это не прекратится, она просто задохнётся!!!

Быстрый взмах руки, и рыбка ныряет вниз с чавкающим звуком, разрывая верхний слой кожи и пробивая череп. У неё не остаётся сил, чтобы вытащить статуэтку из раны и ударить ещё раз. Уши моментально закладывает. Исчезла музыка, и вообще всё затихло.

Тело под её ногами дёрнулось и обмякло.

Всё?!

Она стоит несколько мгновений, затем вздрагивает от чужого стона, но тут же берёт себя в руки.

«Всё».

Склонившись, впивается пальцами в тёплые вялые плечи и тащит тело к пруду. Ноги скользят в грязи. Ей хочется кричать и плакать, но она не станет этого делать, потому что это не помогает.

…Что было бы, если бы он всё это увидел?! А, всё равно… Дело даже не в нём. Уже не в нём.

Просто невыносимо видеть изо дня в день, как стремительно рушатся мечты, её мечты.

Он не приехал. Ему всё равно…

Самое тяжёлое — стащить тело в пруд. Но когда вода поднимается до колен, становится легче. Под ногами — коряги старых деревьев, и у неё волосы дыбом встают, когда толстые суковатые ветки касаются кожи.

Она погружает тело в воду, и на поверхности начинают лопаться пузыри, когда голова исчезает под слоем воды. Крупные капли дождя так внезапно замолотили сверху, что вся поверхность моментально покрывается серыми мутными лопающимися полусферами.

Тело в её руках тяжелеет и тянет за собой. Она видит, как ненавистные руки дёргаются в попытке подняться, но тут же оседают и исчезают в мутной темноте.

Вода доходит уже до её груди, и внутри живота становится холодно и тошно. Оттолкнув от себя страшную ношу, она, почти нырнув, двигается обратно, старательно загребая ногами, чтобы не потерять туфли.

«Что сказать? Что?» — Пальцы судорожно бегают по ряду мелких пуговиц на шёлковом лифе, дрожь сотрясает всё тело, но, зубы крепко сомкнуты, а глаза зорко отслеживают любое движение вокруг.

Загрохотало так, что сердце трусливо толкнулось о рёбра горячим комком, словно хотело вырваться и убежать. Яркой вспышкой, осветив всё вокруг, небосвод прорезала кривая молния. За ней ещё одна, поменьше. Плотная пелена дождя превратила рощу в плотную тёмную стену с белеющими вкраплениями стволов. Новый громовой раскат, но уже эхом откуда-то справа, и теперь только ливень — густой и тяжёлый, как подсолнечное масло…

«Гори, гори, моя звезда,

Гори звезда приветная!

Ты у меня одна заветная,

Других не будет никогда…» — неслось с веранды.

«Дождь! Дождь! Гроза! Ура!!!» — гости с визгом и хохотом носились по лужайке, толкаясь и падая в мокрую траву. Ей вдруг показалось, что он среди них — обожгло, но тут же вернуло в жуткую реальность. Его нет. И ему всё равно…

Она с трудом открыла рот и хрипло произнесла: «Дождь… дождь…». Затем побежала, неловко размахивая руками и путаясь в тяжёлом сыром подоле. Закружилась в пьяной весёлой толпе, подставила лицо и руки под неутихающий ливень и громко закричала, давясь слезами и смехом, ощущая, как гулко и радостно бьётся сердце.

…Его бабушка курит трубку.

Эффектно оттопырив узловатый мизинец, держит длинный мундштук на ладони, выпуская дым прямо перед собой — мне в лицо.

Мило.

Я молчу и еле сдерживаю улыбку. Наверное, это нервное, потому что смеяться здесь нечему. Скоро приедет вся семья, и вот тогда-то мне точно не поздоровится. Если Костина бабка так себя ведёт, чего ждать от остальных?

Не сдерживаю тяжёлый вздох. Где же Костя??