'Штурмфогель' без свастики

Евгений Федоровский

"Штурмфогель" без свастики

Приключенческая повесть

На рассвете 14 мая 1944 года американская "летающая крепость" была внезапно атакована таинственным истребителем.

Единственный оставшийся в живых хвостовой стрелок Свен Мета показал: "Из полусумрака вынырнул самолет. Он стремительно сблизился с нашей машиной и короткой очередью поджег ее. Когда самолет проскочил вверх, я заметил, что у моторов нет обычных винтов, из них вырывалось лишь красно-голубое пламя. В какое-то мгновение послышался резкий свист, и все смолкло. Уже раскрыв парашют, я увидел, что наша "крепость" развалилась, пожираемая огнем".

Так впервые гитлеровцы применили в бою свой реактивный истребитель "Ме-262 Штурмфогель" ("Альбатрос"). Этот самолет мог бы появиться на фронте гораздо раньше, если бы не целый ряд самых разных и, разумеется, не случайных обстоятельств. О них и рассказывается в этой повести.

ПРОЛОГ

По кремнистой дороге Кастилии шел военный грузовик с германскими летчиками. Они возвращались из Валенсии, где проводили краткосрочный отпуск. Бодрые, загорелые, молодые, они орали "Милую пташку" и неохотно прервали песню, когда увидели на дороге молодого человека с поднятой рукой. Шофер затормозил. У парня была типичная физиономия северянина - белобрысый, светлоглазый, с конопушками на тонком, прямом носу. Он был одет в полувоенный френч, солдатские брюки. За спиной болтался ранец из рыжей телячьей шкуры, какие носят баварские горные стрелки.

Узнав соотечественника, летчики ухватили его за руки и легко втянули к себе в кузов. Оказалось, молодой человек ехал в ту же часть к Мельдерсу {Мельдерс Вернер - командир соединения истребителей, действовавших в составе фашистского легиона "Кондор" в период гражданской войны в Испании в 1936-1939 годах.}, куда направлялись и летчики.

Дымящийся от зноя аэродром был почти пуст. Истребители ушли на задание. Солдаты-марокканцы из аэродромной охраны на раскаленных камнях пекли просяные лепешки и лениво отгоняли больших зеленых мух. Чуть поодаль у бочек с водой толпились техники. Они охлаждали воду, бросая в бочку заиндевелые баллоны со сжатым воздухом. Если кто-нибудь опускался в воду, то сразу выскакивал, будто ошпаренный кипятком.

Новичок подошел к длинному морщинистому механику, который отчаянно растирал полотенцем рыжую грудь. Механику было лет под сорок. Чем-то он напоминал Жана Габена, уже завоевывающего славу на экранах Европы.

Очевидно, новичок заинтересовал механика.

- Примите душ, вода холодная, как в Шпрее, - посоветовал он. - Вы сразу почувствуете себя ангелом.

Новичок покачал головой.

- Вы к нам?

- Да. Направлен после школы Лилиенталя.

- О, туда попадал далеко не каждый! - Механик присвистнул и оценивающе оглядел молодого человека. - Я знал кое-кого из школы Лилиенталя: все сынки богатых папаш, что с толстыми кошельками.

- Мои родители погибли на пароходе "Витторио", когда плыли в Америку.

- В двадцать восьмом?

- Вы слышали о катастрофе?

- Как же! Об этом писали все газеты. Они были коммивояжеры ?

- Нет. Искатели счастья.

Механик помолчал, думая о чем-то своем, а потом глуховато проговорил:

- Тогда многие искали счастья...

Механик подал жилистую руку:

- Меня зовут Карл Гехорсман...

- Пауль Пихт.

- Вы были у Коссовски?

- Я только что приехал.

- Начальник секретной службы. Когда нет командира, то заменяет его. Вон его палатка...

Подойдя к пятнистой камуфлированной палатке, молодой человек откинул полог и вытянулся перед рослым, средних лет капитаном, у которого вдоль виска до скулы алел глубокий шрам. Коссовски изнывал от жары, его тонкая бязевая рубашка потемнела от пота.

Парень положил на раскладной столик свои документы и спросил:

- Надо полагать, вам обо мне сообщили?

Коссовски промолчал. Он долго рассматривал документы и наконец откинулся на спинку стула. Его зеленоватые, глубоко посаженные глаза впились в лицо прибывшего:

- Рекомендации у вас веские... Но почему вы захотели попасть именно в Испанию?

- Хочется узнать, на что я способен, господин Коссовски.

- Понимаю. А вот как вы в семнадцать лет научились летать на боевых самолетах, не понимаю.

- Когда у вас в кармане ни пфеннига, и никого не осталось дома, и вы в какой-то дыре в Швеции...

- Там вы стали личным механиком генерала Удета?

- Да. Он и ввел меня в школу Лилиенталя.

- Почему же вы не остались с Удетом?

- Хочу заработать офицерское звание на фронте!

- Прекрасный ответ, - суховато проговорил Коссовски.

Он снова уткнулся в документы. Повертел в руках диплом об окончании летной школы. Он не привык доверять первому впечатлению.

- Двадцать два года... - в раздумье проговорил он и вдруг резко опустил руку с дипломом на столик, отчего тот жалобно пискнул. - Идите. Я подумаю о вашем назначении.