Штопор (СИ)

Авантюра была обречена на провал с самого начала — этого не мог не понимать Глава Дома Мэсэйоши, понимал и ректор, который тоже был в курсе, да и как иначе? Вот только если Глава показательно самоустранился, сразу после поступления своего… отпрыска, то ему, Акайо Таро Озэму Рюу, декану Ведущих-в-бой, предстояло покрывать совершенно идиотскую задумку.

Ибо надо, ибо приказ бессменного ректора, а у того приказ Самого, тоже бессменного.

— Идиотская задумка, — повторил вслух свои мысли Архангел Акайо.

Собеседник, что сидел напротив скромно промолчал, да и что должен был ответить еще-не-совсем-даже-курсант идолу если не всея Академии, так по меньшей мере ее доброй четверти?

Похоже, что даже проблема Архангела[1] Акайо понимала, что она проблема.

— Не выйдет, — качнул головой декан Ведущих-в-бой. — Любой, у кого есть глаза, увидит.

И на это тоже нечего было возразить, хотя сидящий напротив остроухий, черноволосый нэко вроде бы выглядел нормально. Относительно. Конечно, редко когда увидишь юного нэко в традиционном облачении Воинского Дома, со всеми причитающимися элементами убранства. Только процесс надевания всего этого богатства занимает добрый час, так что не в чести сюаньдуань[2] нигде, кроме как на церемониальных встречах, а особенно его не жалует молодежь. А тут и традиционное одеяние, и катана на поясе, и древний костяной-бумажный веер, расписанный цветущей в горах сакурой в тонкой ладошке — как с картинки из Великой Энциклопедии, раздел — Исторический. Впрочем, особо не придраться. Все же день поступления важное событие, так что, очень теоретически, кто-то из замшелых консерваторов мог и заморочиться.

Дом Мэсэйоши как раз из таких, из консерваторов, так что вполне.

Будущий то ли курсант, то ли главная головная боль на следующие три года продолжал молчать, а Акайо продолжал его разглядывать.

Серые, да нет, почти серебристые глаза, чистые и лучистые, под стать имени — Хикэру[3]. Идеальная, безупречно белая кожа, тоже как будто подсвеченная изнутри. Аккуратные, но очень острые серые ушки, выдающие породу. Черная с голубым отливом шевелюра, скрепленная в традиционный высокий хвост небольшой заколкой на затылке.

Картинка просто, а не парень.

— И что мне с этим делать?

Вопрос был во многом риторический, так как распоряжение ректора было однозначным и толкований не предусматривало. Если бы речь была только о Главе Мэсэйоши, то еще можно было заподозрить подкуп, нет, не деньгами, но там влиянием, территориями или чем еще можно заинтересовать, бессменного ректора Межзвездной Военной Академии Архангела Аонара Арн Цаде. Можно было бы, с натягом, но все же. Но на первые же возмущения Акайо, который тот посмел высказать, Аонар веско обронил:

— Приказ свыше.

Свыше могло означать только одно. Выше Цаде мог быть только сам Безымянный, Вечный Император Великой Империи, а значит можно было возмущаться, стенать, проклинать интриганов, двинутых на всю голову Глав безумных Домов, но отказаться возможности не было. От слова «совсем».

Вот и не отказался Акайо. Едва успел перехватить на Первом Слиянии, не дав раскрыть секрет в первый же день. Сам провел основное тестирование, к своему не столь уж и сильному изумлению подтвердив выдающийся уровень владения Чи — это как раз было ожидаемо, учитывая все фаворы. Попутно совершил должностной проступок подделав данные в базе, но тут было без вариантов. А после оставив юного Мэсэйоши проходить остальной путь будущего курсанта вернулся ожидать «головную боль» у себя в кабинете.

И вот Мэсэйоши явился. Ему бы выдать конструктивный план и ЦУ по дальнейшим действиям, но…

Конструктивно не выходило не то что говорить, но даже думать. Только боком и, желательно, матом. Правда ругаться в присутствии «сияющего» было… ну никак. Вот и смотрел на него Акайо, периодически выдавая нехарактерно эмоциональные восклицания, но ни послать, ни принять ситуации не мог.

«Приказ свыше».

Не все так просто с выбешивающим приказом и с ситуацией в целом. Зачем Императору… это? Мэсэйоши один из древнейших родов Военных, могут регалиями поспорить даже с Тэтсуя, но… Но! Дом Управляющих справедливо[4] уже несколько веков в упадке, не радует выдающимися отпрысками, почти исчез с политической арены. С чего вдруг Император вспомнил о них? Да еще и с такой заботой?