Штампованное счастье. Год 2180

В далекой Австралии обитают мелкие прожорливые твари. Имя им — поссумы. Эти сумчатые жрут все, что ни попадет на зуб, как и подобает грызунам. Но с особым удовольствием они уничтожают растения незнакомых им доселе видов, что упорно высаживают вокруг своих бунгало незадачливые белые колонисты. Побеги березы, лиственницы, осины, ели для поссумов — точно для наших малышей мороженое. Глядя на страдания обиженных донельзя белых людей, пушистые обжоры ехидно скалят зубы и по ночам победно топают по крышам, будя в кормильцах неутолимое чувство мести и не давая им выспаться перед трудовыми капиталистическими буднями.

Это чувство мести отвлекает белого человека от дел насущных, от дел созидательных. Над миссией белого человека нависла угроза. Между ним и меховыми садистами идет невидимая война.

Эта война началась давно и продолжается по сей день. Постепенно она захватывает все новые территории. Докатилась она и до Тасмании — острова у южной оконечности пятого континента. Отдавая ей все силы, с коварными врагами сражается рожденный в СССР австралиец Эндрю Эдамс.

В перерывах между катанием на тракторе по дикому бушу и посадкой очередного десятка европейских деревьев на радость поссумам Эндрю облачается в смокинг и приводит в чувство сраженные вирусами и тотальной безграмотностью пользователей компьютеры тасманийцев. И еще Эндрю Эдамс обожает завалиться на диван с хорошей книжкой. Он любит фантастику. Настолько, что фантастические сюжеты сыплются из него, как детеныши из сумки поссума, а астероидные пейзажи выглядят в его описании так, будто он только что заявился откуда-нибудь с Цереры или Весты и метановый лед еще не растаял на его пыльных сапогах.

Малая часть идей борца с грызунами вошла в эту книгу. И если роман вдруг покажется вам интересным, то я уверен — в этом огромная заслуга Эндрю.

На бескрайних тасманийских просторах вам может встретиться летящий на бешеной скорости черный джип. Шлейф пыли, затихающий вдали рев мотора и звуки «Раммштайна» из открытого окна еще долго напоминают о его появлении. Вы также можете стать свидетелем того, как неизвестное науке существо является из холодного моря, пристально смотрит на вас красными глазами и, выдув струю воды, вновь исчезает в свинцовых водах. Его черная шкура здорово напоминает гидрокостюм. Если это произошло, знайте: вам повезло. Вы встретили его. Эндрю.

Прошу вас: передайте ему мою искреннюю благодарность.

При высадке я привык смотреть в потолок. Сама поза к этому располагает: ты полулежишь ногами к борту, зафиксированный в жестком ложементе, голова прижата к подголовнику, и твоему взгляду не за что зацепиться. Можно опустить веки и расслабиться. Еще разрешено мысленно проходить маршрут от места высадки, зачитывать по памяти статьи тактического наставления, прогонять тесты скафандра или слушать щелчки таймера в голове. Некоторые просто пытаются заснуть. Или делают, как я: таращат глаза в потолок на цветную пленку экрана внешнего обзора.

Вообще-то все, что нужно для выполнения миссии, есть в памяти такблока, и при необходимости можно прокрутить перед глазами список целей и условия вводной. А экран этот предназначен для визуального контроля зоны посадки на случай сбоя систем автоматического наведения. У нас есть одна очень весомая причина для сбоев — несмотря на кучу средств постановки помех, мы представляем собой идеальную мишень для зенитчиков. Так что нам полагается следить за тем, куда мы падаем, чтобы в случае непредвиденной посадки сориентироваться для дальнейших действий. Но мы уже достаточно повоевали, чтобы слепо следовать этой устаревшей инструкции. Если нам не повезет и трудяга «Милан» прохлопает зенитную ракету, то мы вряд ли сядем достаточно мягко, чтобы продолжить выполнять поставленную задачу. Если вообще сможем сесть. А если место посадки окажется далеко от расчетного — нам не хватит воздуха, чтобы дождаться эвакуационной бригады. Поэтому при подлете к цели каждый член десантной группы занят кто чем.

Неровная загогулина, похожая на недорисованную запятую, — вот как выглядит на экране каменюка Деймоса. С каждой секундой она все ближе и ближе, ее кривые края сначала постепенно съедают красный шар Марса, затем медленно наползают на бархатную черноту космоса с рассыпанными на ней колючками звезд. Перед самой посадкой это тусклое серо-стальное нечто заполнит собой весь экран. А пока планетоид выглядит просто угловатым, засыпанным слоем пыли камнем.