Щит

Перевод: Rosland (https://vk.com/vmrosland)

Русификация обложки: Rosland

Я стараюсь смотреть на смерть объективно. Всё умирает.

Люди умирают. Так было всегда.

Деревья сгорают. Страны воюют друг с другом по причинам, которые в разы ужаснее самих войн. Мир по-своему безумен. Все мы безумны.

Люди не говорят об этом, но все мы это чувствуем. Тот факт, что безумие изображается обыденным, не делает его менее безумным. Теперь я знаю больше о том, как людьми манипулировали годами, по крайней мере, с конца Первой Мировой Войны.

Я также знаю, что ни один из нас не является таким невинным, каким притворяется.

Мы влияем друг на друга, хотим мы того или нет.

Но в этот раз все не абстрактно.

В этот раз я принимала непосредственное участие в том, на что смотрю сейчас.

***

— Держи его! — Чандрэ поймала ещё одного разведчика за шею.

Её косички взметнулись за ней как тёмный хвост, когда она впечатала в стену миниатюрную женщину тибетской наружности, сбив при этом настенные гобелены и крупицы голубой краски. Она засунула ствол пистолета в горло женщины и навела его вверх, показывая в её сознании образ своих намерений, чтобы уж точно без ошибки.

Почти в то же самое мгновение Чандрэ резко перевела взгляд ко мне.

— Держись позади! Я серьёзно, Мост!

Я тоже держала пистолет. А так и не скажешь по тому, как они все со мной обращались. У меня шесть нянек, и все они уверены, что выполняют Божью волю, защищая меня от вреда.

Лидерство оказалось вовсе не таким, каким его рисовали.

И все же я навела пистолет на другого видящего в комнате, мужчину, в то время как Мэйгар, Дорже, Бревин, Алекс и Касс подошли ко мне сзади.

Я знала, что Чандрэ вообще не хотела, чтобы я присутствовала здесь. Все они, даже Касс, предпочли бы, чтобы я осталась на самолёте. Но я не могла просто сидеть там. Может, это эгоистично, но я не могла так поступить. Я отбросила назад отросшую гриву темных волос с лица, жалея, что не завязала её кожаным шнурком, как это делала Касс.

Мои волосы на концах все ещё сохраняли винный цвет после того, как я покрасила их в Сиэтле.

Я говорила на прекси — единственном языке, который знали все видящие.

— Где это? — я навела пистолет на грудь мужчины-разведчика. «Мы знаем, что ты хранишь это для него, — произнесла я прямо в его сознании. — Ты можешь пойти с нами. Мы позаботимся, чтобы он не отомстил. Мы можем защитить тебя».

Видящий рассмеялся. Молодой парень с высокими скулами и фиалковыми глазами наверняка надевал контактные линзы, когда работал с людьми. Он плюнул в мою сторону, не утруждаясь отвечать словами на моё предложение.

Я заметила, что он был одет в камуфляжную униформу русской пехоты.

Я шагнула ближе, вытирая лицо.

— Где это? — повторила я и подняла пистолет, прицелившись прямо ему в лицо.

Мэйгар пересёк комнату позади меня. Подойдя к месту, где я стояла, он схватил видящего в поле моего зрения за воротник. Он продолжил тащить его через комнату.

— Мэйгар, подожди! — сказала я по-английски. — Не причиняй ему вреда!

Мускулистый видящий с татуировкой меча и солнца на руке вёл себя так, словно и не слышал меня.

Я раздражённо щёлкнула языком, когда он вытащил охотничий нож из ножен на бедре и показал его другому видящему перед тем, как приставить лезвие к его шее. Он прорычал видящему что-то на русском.

Я видела, как фиалковые глаза утратили всю уверенность по мере того, как он говорил.

Затем я услышала знакомое слово, и фиалковые глаза метнулись прямо ко мне перед тем, как выпучиться от страха.

— Мост? — прошептал он на прекси.

— Где это? — спросил Мэйгар на английском. «Иначе она прорежет новую дырку на твоём хорошеньком личике. И даже не вспотеет».