Шомка

1.

— Бабушка! — радостно закричал маленький мальчик в синих шортиках, сандальках на босу ногу и футболке с принтом Человека-паука. Он бросился на встречу женщине пятидесяти лет, которая в этот момент выходила из калитки палисада, окружавшего высокий деревянный дом.

— Митенька! — Женщина протянула руки и, наклонившись, кинулась к подбегавшему внуку. Она подхватила его, подняла и расцеловала в обе щеки, а мальчик крепко обнял ее за шею.

— Какой ты тяжелый стал! А какой красивый! — она с любовью поглядела на мальчика.

— Ну-ну, Дима, осторожней, а то задушишь бабушку, — посмеиваясь сказал мужчина лет двадцати семи, отец мальчика. Он шел по дорожке, держа под руку симпатичную молодую женщину. Они как раз все вместе подходили к дому, когда их маленький сын Дима побежал навстречу бабушке.

— Ой, дорогие мои! — воскликнула она радостно, — А я все глаза проглядела, думала — когда же вы приедете наконец. Шестичасовой автобус уж как почти как час проехал, а вас все нет.

— Да мы встретили по дороге Кольку Седова, моего одноклассника, и минут двадцать проболтали с ним. Он ведь как начнет на жизнь жаловаться — не уймешь, — сказала с улыбкой молодая женщина, — Ну, здравствуй, мама, — они обнялись и поцеловались, — как ты тут поживаешь?

— Да как, работа все без конца и без края, сама, чай, помнишь, как маленькая была да жила здесь, — со вздохом отвечала мать.

— Здравствуйте, Елизавета Матвеевна! — мужчина обнял тещу и поцеловал ее в щеку.

— Здравствуй, здравствуй, Александр Михайлович. Как жив- здоров?

— Да, тьфу — тьфу, не болею. А как вы?

— Да ничего, слава Богу. Только вот, весной оступилась на льду, так немного колено побаливает, — она отпустила мальчика на землю, и он резво побежал к дому, а вслед за ним пошли родители с бабушкой.

— Ну, и надолго приехали? — спросила Елизавета Матвеевна, когда они уже входили на крыльцо.

— У меня отпуска две недели осталось, Аня с Димкой наверно пробудут месяца два, — сказал Александр, — Зайчик, ты так собиралась? — обратился он к жене.

— Да, Саш, давно уже не гостила толком у мамы, побуду в этот раз подольше, — сказала Анна, с любовью оглядывая старые потемневшие стены родного дома, — да и Мите полезней будет здесь на природе.

— Оставайтесь, оставайтесь, — быстро промолвила Елизавета Матвеевна, — У меня тут такая красота, воздух какой! Не то, что у вас в городе! Овощи все свежие, а яблоки какие в этом году! — он сжала кулак и показала им размер яблок, — Ты Саша, езжай и не беспокойся, Митеньке тут будет самое раздолье, — и она посмотрела на мальчика, который в этот момент принялся играть с кошкой.

Елизавета Матвеевна усадила детей за уже накрытый стол и пошла звать соседей в гости. Вскоре пришли четыре женщины возраста Елизаветы Матвеевны, одна старушонка семидесяти лет и двое взрослых мужчин, лет тридцати. Все они были старые, давно знакомые соседи, и Анна с Александром их хорошо знали. За столом пошел разговор о деревенских делах, соседи расспрашивали приехавших о новостях из города, какие там цены и сколько платят, и изумленно охали, услышав какую-то цифру, чуть более превышающую сельские расценки.

Женщины все ласкали и хвалили маленького Митю, отдавая должное родительскому тщеславию. Особенно умилялась сама бабушка Елизавета Матвеевна. Мужики почти не болтали, налегали на спиртное и много закусывали. Особенно усердно подставлял стакан Петр — грубый, здоровый детина с красным лицом, приплюснутым носом и мутным взглядом из под нависавших бровей. Он был немного старше Анны и хотя никогда не водил дружбы с теми компаниями, в которых крутилась Анна в молодости, но теперь пришел на угощение на правах «друга детства».

Митя же был совершенно счастлив и от новой необычной обстановки вокруг, и от оказываемого ему всеобщего внимания, и особенно от предвкушения ожидавших его здесь приключений. Мама и папа успели ему рассказать о речке, что течет неподалеку от бабушкиного дома, о большом саде, где у бабушке растут сладкие яблоки и ягоды и о разной живности, что водилась здесь. Дома родители не разрешали ему завести себе щенка или котенка, и Митя давно уже с мечтал о том, как он будет играть и ухаживать за какой-нибудь зверушкой. Порядочно замученная им кошка, в конце концов, вырвалась и спряталась за печной трубой.

— А сколько лет твоему внучку, Матвеевна? — спросила одна из соседок, баба Люба.

— Так пять лет уже, ведь верно, Аня? — сказала Елизавета Матвеевна. Анна утвердительно кивнула.

— Ох, большой ведь уже! — всплеснула руками другая подружка Елизаветы Матвеевны, — А ведь недавно, я помню, привозили его малюсенького в пеленках, а ты на крыльце как сядешь и все качаешь его на руках.

Елизавета Матвеевна улыбнулась и с нежность поглядела на внука. Она подозвала его и посадила к себе на колени.

— Да какой я большой, скажи. Я маленький еще, — ласково заворковала она, — Вот погощу у бабушки на молочке парном и яблочках и тогда такооой большой вырасту. Да?

— Бабушка, а у тебя есть собачка? — сказал Митя, пытаясь высвободиться из бабушкиных рук и сползти на пол.