Фельетоны

Михаил Шолохов

Фельетоны

ИСПЫТАНИЕ (Случай из жизни одного уезда в Двинской области)

- Насколько я припоминаю, вы, товарищ Тютиков, раньше были членом партии? - обратился секретарь укома РКСМ к сидевшему напротив человеку в широком модном пальто, с заплывшими жиром, самодовольными глазками.

Тот беспокойно заерзал на потертом ситцевом кресле и неуверенно забормотал:

- Да-а... видите ли, я... э-э-э... занялся торговлишкой, ну, меня... одним словом, по собственному желанию выбыл из партии.

- Так вот что я хотел вам сказать: на одной подводе с вами до станции поедет секретарь волостной ячейки Покусаев. Он командируется на сельскохозяйственную выставку. Я лично очень мало знаю его и хочу просить вас, как бывшего партийца, вот о чем. Ехать вы будете вдвоем, так вы прикиньтесь этаким "нэпом" (наружность у вас самая подходящая) и тоненько попробуйте к нему подъехать. Узнайте его взгляды на комсомол, его коммунистические убеждения Постарайтесь вызвать его на искренность, а со станции сообщите мне.

- Своего рода маленький политический экзамен,- самодовольно качнув жирным затылком, сказал Тютиков и улыбнулся.

- Пишите, благополучно ли доехали! - провожая Тютикова, крикнул с крыльца секретарь.

Вечер. Дорога. Грязь...

Покусаев, свесив длинные ноги, дремал под мерный скрип телеги, и на скуластом конопатом лице его бродили заблудившиеся тени.

Тютиков долго рассматривал соседа, потом из чемоданчика достал хлеб, колбасу, огурцы и звучно зачавкал. Покусаев очнулся. Сел боком и, задумчиво глядя на облезлый зад лошаденки, с тоскою вспомнил, что забыл на дорогу поесть.

- На выставку? - глотая, промычал Тютиков.

- Да.

- Хм-м, глупости. Людям жрать нечего, а они - выставку.

- Выставка принесет крестьянству большую пользу,- нехотя отозвался Покусаев.

- Дурацкие рассуждения.

Покусаев дрыгнул ногой и промолчал.

- Строят ненужное, лишнее. Вот хотя бы эти комсомолы. Ведь хулиганье! Давно бы прикрыть их надо.

- Не трепись. За подобные речи получишь по очкам.

- Не я у власти, а то показал бы кузькину мать. Комсомолистам-мерзавцам прописал бы рецепты! Этакие негодяи, безбожники!

Вдали замелькали огни станции, а Тютиков, давясь колбасой, продолжал ругаться и громить безбожников-комсомольцев.

- Выдумали воздушный флот строить! Драть бы негодников!..- уже хрипло дребезжал Тютиков, искоса через пенсне поглядывая на Покусаева.- И всех главарей.

Но ему не суждено было докончить свою мысль.

Покусаев привстал и молча неуклюже навалился тощим животом на самодовольный затылок соседа,

Свернувшись дугою, два человеческих тела грузно шлепнулись в грязь. Подвода остановилась. Не на шутку перепуганный Тютиков попытался встать, но разъяренный секретарь, сопя, раскорячился на длинных ногах и повалил Тютикова на спину.

Из-под бесформенной кучи неслись пыхтенье и стоны.

- Уко-о-о-м... секретарь просил... в шутку...- хрипел придушенный голос, а в ответ ему - злое рычание и такие звуки, как будто били по мешку с овсом...

"Парень, несомненно, благонадежный,- писал на станции Тютиков,- но...он окинул взглядом грязное пальто, потрогал ушибленное колено и что-то беззвучно шепнул вспухшими губами,- но..."

Тютиков с тоской посмотрел на выбитое стеклышко пенсне, почесал карандашом синюю переносицу и, безнадежно махнув рукою, закончил:

"...несмотря на все это, я доехал благополучно".

1923

ТРИ (Рабфаку имени Покровского посвящаю)

Раньше их было две. Одна - большая, костяная, с аристократически-брюзглым лицом и едва уловимым запахом одеколона; Другая маленькая, деревянная, обшитая красным сукном.

Последняя - металлическая, синяя - была принесена только на днях. После утренней уборки дворник свернул цигарку и вместе с махоркой вытащил из кармана и ее. Небрежно покрутил в заскорузлых, обкуренных пальцах и швырнул на подоконник.

- Пришей к исподникам, Анна, а то моя потерялась.

Синяя пуговица бойко стукнула металлическими ножками.

- Здравствуйте, товарищи!..

Красная уныло улыбнулась, а костяная презрительно шевельнула полинявшей физиономией.

Лежа на сыром подоконнике дворницкой, понемногу разговорились.