Школа отваги и мужества. Книга 1

Прошло почти полвека, как я впервые переступил порог Ленинградского высшего ордена Ленина Краснознамённого артиллерийского командного училища имени Красного Октября, сокращённо ЛВАКУ или, как называли его курсанты между собой ещё по прежнему наименованию – ЛАУ. И чем старше становлюсь, тем дороже воспоминания о годах, проведённых в его стенах. Уже давно нет этого уникального военного заведения, имевшего старинные традиции, громадную учебно-материальную базу, прекрасный профессорско-преподавательский состав, готовивший для Вооружённых Сил СССР не только офицеров-огневиков, но и офицеров артиллерийской разведки. Может быть поэтому, оно одним из первых было уничтожено после развала Советского Союза, как, впрочем, и всё, что составляло могущество нашей страны. До сих пор, когда бываешь в Санкт-Петербурге, нет-нет, да и потянет на Московский проспект семнадцать. Замрёт сердце при виде старинного здания, где сопливых юнцов за четыре года превращали в грамотных офицеров-артиллеристов, закладывая крепкий фундамент на всю оставшуюся жизнь. Для всех, кто был курсантом этого учебного заведения, ЛАУ навсегда останется первой школой отваги и мужества.

Большое спасибо моей маме – Стребковой Людмиле Николаевне, за поддержку в написании данного произведения; моим братьям Стребкову Валерию Николаевичу и Николаю Николаевичу, а также Синягину Дмитрию Владимировичу за помощь в работе.

В своем повествовании я несколько изменил фамилии и имена, чтобы ни в коем случае не обидеть кого бы то ни было неловким словом или выражением. Надеюсь, если мои воспоминания будут читать те, с кем мне посчастливилось учиться в ЛАУ, то, может быть, они узнают в моих героях своих друзей или себя. Любые совпадения является случайными.

Честь имею!

Полковник Е.Н. Стребков

Высокий, худощавый, молодой человек, с коротко подстриженными русыми волосами, одетый в простенький спортивный костюм, прищурившись от бившего снаружи света, на миг остановился у открытой двери вагона. Донеслась знакомая мелодия: «Город над вольной Невой, город нашей славы трудовой, слушай, Ленинград, я тебе спою, задушевную песню свою…»

– Ну, что смотришь! Шагай! – сказала проводница, указав рукой на перрон. Затем, улыбнувшись, добавила:

– Удачи тебе, паренёк!

Николай поправил рюкзак.

– Спасибо! – и, сделав шаг из тёмного, душного тамбура, оказался на залитом солнцем перроне. Пошёл, повинуясь движению людского потока, лавируя между выходящими из вагонов пассажирами, чемоданами, сумками и узлами. Московский вокзал навалился на него суетой толпы, носильщиками, с криком «Поберегись!» толкающими тележки, длинными очередями на такси и крепкими мужиками, таинственно шепчущими: «Гражданин, гражданин, вам куда ехать?» Вокзал жил своей хлопотной жизнью, встречая и провожая поезда, безразлично смотря глазницами старинных окон на снующих мимо людей, у каждого из которых была своя жизнь, своя история, свой путь.

У выхода с перрона возле небольшого ларька с надписью «Союзпечать» Николай остановился и стал внимательно смотреть на проходящих мимо людей. Он искал в толпе своих товарищей, с которыми познакомился, когда получал в военкомате предписание для поступления в военное училище. Вчера, провожаемые родителями, они договорились, что раз едут в разных вагонах, встретиться на вокзале и уже дальше действовать вместе. Все ехали поступать в Ленинградское артиллерийское училище. Почему остальные выбрали это учебное заведение, Николай не знал, главным было то, что он выбрал его. Это была воля случая, как, впрочем, многое, а может и всё в нашей жизни.