Шипы и розы

Однажды в разговоре упомянули фамилию известного спортсмена.

— Я его знаю, — произнес пожилой мужчина с лысой, как биллиардный шар, головой, — он мрачный человек, никогда не улыбнется. Как его только жена терпит!

— Помилуйте, — возразили другие, — он же чудесный, веселый человек. Посмотрели бы вы, как он заразительно смеется! Особенно, когда выигрывает его команда. И вообще, учтите, человек, занимающийся спортом, не может быть мрачным.

— Весьма возможно, — пожал плечами пожилой мужчина, — тогда это, вероятно, не он. Вспомнил! Это был похожий на него болельщик с Западной трибуны.

— Вы клевещете на болельщиков, — в один голос возразили остальные, — где вы видели таких болельщиков? Покажите их нам! Болельщик не может быть букой. Сам воздух стадиона, особенно во время интересного матча, делает людей веселыми, общительными и жизнерадостными. Говорят, даже врачи прописывают больным, страдающим ипохондрией, футболотерапию. Три раза в неделю по два часа на стадионе — и болезнь как рукой снимет.

Обо всем этом я вспомнил, когда мы обсуждали план этого сборника. Нашлись и среди нас скептики.

— Ничего не получится, — говорили они, — писатели не любят писать о спорте. Особенно юмористы. Спорт — дело серьезное.

Но мы не вняли прогнозам скептиков. И хорошо сделали. Оказывается, все известные сатирики и юмористы, начиная от Марка Твена, пишут или когда-либо писали о спорте. Они знают спорт, любят его, и многие из них принадлежат к той категории людей, которые лучшие годы своей жизни провели на трибуне стадиона. Более того, один из авторов этого сборника бодро воскликнул:

— Если я стал писателем-юмористом, то это исключительно благодаря спорту. Я юморист-болельщик.

В этом сборнике вы прочтете немало веселых добродушных рассказов, навеянных дружеской обстановкой спортивных соревнований. Вы прочтете здесь и о переживаниях болельщиков, и о неудачах спортсменов, которые, что таить, нередко сопутствуют победам. Читая, вы, быть может, улыбнетесь, а то и посмеетесь. Смех лечит. Недаром один выдающийся лекарь прошлого писал: «Прибытие в город клоуна значит для здоровья его жителей гораздо больше, чем десяток нагруженных лекарствами мулов».

Но существует и другой смех — смех сатиры. Он тоже лечит, преимущественно тех, кого авторы подвергают осмеянию.

До тех пор, пока вокруг спорта, словно мошкара, будут виться карьеристы, рвачи, подхалимы, перо не выпадет из рук сатирика. А это что за фигура? Модный пиджачок, узенькие брючки. Под слоем ваты не сразу разглядишь хилое тело и мелкую душонку стиляги. А ведь и он хвастается своей приверженностью к спорту. Правда, знакомство со спортом у него самое что ни на есть шапочное: он знает подноготную знаменитых футболистов.

На свет его! В перекрестье огненных мечей сатиры!

Нет-нет, а иной раз и среди наших чудесных скромных ребят, прославившихся на многих стадионах мира своими спортивными победами, появится зазнайка или ухарь-грубиян, которому и море по колено. На мушку их! Под меткий обстрел сатиры!

«Шипы и розы!» Так мы назвали наш сборник. Почему мы остановились на этом названии? В нем свой смысл. Пусть девушки дарят чемпионам розы. Право, они заслужили это. Но пусть помнят чемпионы, что даже самая прекрасная роза не бывает без шипов. Это шипы зазнайства, верхоглядства, самовлюбленности. Невзначай они могут больно поранить. Нюхайте розы, но опасайтесь шипов!

Каждый хвалит тот вид спорта, которым он увлечен. Когда теннисисту предлагают сыграть в волейбол, он высокомерно улыбается и поправляет складку на своих белых штанах. Из этого ясно видно, что он считает волейбол занятием грубым, вульгарным, недостойным выдержанного спортсмена из непроизводственной ячейки.

Городошники возятся у своих квадратов, бормочут странные, медвежьи слова «тыка» и «ляпа», мечут окованные медью дубины и в восторге бьют себя по плоским ляжкам. Вид у городошников совсем не спортивный. Длинные черные штаны и развалистая походка делают их похожими на грубиянов-шкиперов из маленькой гавани. Они всем сердцем преданы городошническим идеям. Когда они видят теннисный корт, над которым летает легкий белый мячик, их разбирает смех. Можно ли, в самом деле, заниматься такими пустяками!

Легкоатлет, делая прыжок с шестом, возносится на высоту третьего этажа, и, конечно же, с такого птичьего полета и теннис, и волейбол, и городки кажутся ему занятиями пигмеев.

Мастера гребного дела мчатся по реке в элегантной восьмерке. Их подбородки прижаты к высоко поднятым голым коленям, легкие вдыхают самый лучший из озонов — речной озон. И когда они смотрят на берег, где в пыли бегут спринтеры, где толстяки, обливаясь потом, подымают двадцатипудовые буферные тарелки на чугунных штангах, — они еще сильнее взмахивают веслами и уносятся в голубую даль. Это люди воды — члены профсоюза и корсары в душе.