Шипы и розы

Он вернулся. Грейс Мэри Грин вцепилась в ручку открытой двери «Салона Грейс Мэри». Августовский ветерок обвевал ее лицо; от мотоцикла, сверкавшего на обочине черным лаком и никелем, исходил жар. На мотоцикле сидел Джонни Тремонт, удивительно похожий на подростка, в которого Грейс была в свое время тайно влюблена.

Джонни снял темные очки и огляделся. Грейс увидела, как блеснули его синие глаза, когда он освободил из-под шлема густую темную шевелюру. Мужчина пристально поглядел прямо в ее зеленые глаза, словно бы моментально отмечая все изменения, произошедшие за последние десять лет. Затем, ослепительно улыбнувшись — той улыбкой, из-за которой Грейс когда-то позволила ему слить для своего мотоцикла бензин из отцовской машины, Джонни сказал:

— Грейси нужно постричь. А мне нужно, чтобы ты вышла за меня замуж.

Словно полуденная жара дохнула Грейс в лицо, и девушка оперлась рукой о дверной косяк. Ей показалось, что она сейчас лишится чувств. Быть может, ей лишь послышались эти слова — Джонни нужно, чтобы она вышла за него замуж. Это все жара, мираж…

Сердце ее дрогнуло, когда из-за спины Джонни показалась маленькая фигурка — малышка в футболке, джинсах и розово-черном шлеме, за который, пожалуй, заплачено больше, чем Грейс тратила на завивку за целый год. Джонни снял с девочки шлем. Грейс уже не сомневалась, что это прелестное дитя — племянница Джонни, ее тезка, малышка Грейси.

— Сейчас можно? — донеслись до Грейс слова Джонни, произнесенные, как ни в чем не бывало.

Косые лучи солнца создавали призрачный ореол вокруг его блестящих волос.

Девушка глубоко вздохнула. Джонни сказал, что девочку надо постричь. Все остальное она придумала сама. Хотя был понедельник — в парикмахерском салоне выходной, — она машинально произнесла:

— Конечно.

— Насчет свадьбы можно поговорить потом, — предложил Джонни.

Грейс снова почувствовала, что у нее начинает кружиться голова.

Значит, это все же не мираж…

Джонни слез с мотоцикла и взял девочку на руки. Проходя мимо Грейс, он мимоходом, но ощутимо коснулся девушки, а от его дыхания растрепалась ее челка. Грейс подумала, как мало изменилась ее жизнь за эти годы. Стоило Джонни дотронуться до нее, и даже воздух показался иным.

Грейс закрыла дверь. Что же происходит? Почему Джонни, всегда относившийся к ней как к надоедливой сестренке, вдруг произнес такую фразу? Слова, о которых она мечтала неловким подростком, теперь, скорее, разозлили ее.

Грейси глядела на девушку с того места, где Джонни ее поставил, и сердце Грейс неожиданно смягчилось. Она подумала: «До чего же серьезная». И еще когда девочка отвела глаза: «До чего же застенчивая». Дженелл, сестра Джонни, тоже была застенчивой, поэтому Грейс захотелось защитить и приободрить малышку так же, как когда-то свою лучшую подругу. К тому же месяц назад родители Грейси неожиданно погибли — теперь девочку воспитывали бабушка с дедушкой. Грейс не была на похоронах — горе слишком потрясло ее, чтобы решиться на трехчасовую поездку в Чикаго. Она тщетно пыталась представить себе «интеллектуалов» Тремонтов в роли воспитателей Грейси.

Ощущая на себе настороженный взгляд Джонни, Грейс вошла в салон. Она чувствовала, что надо быть начеку: этот инстинкт не раз срабатывал в детстве, когда Джонни пытался втянуть ее и Дженелл в очередную шалость.

«Мне надо, чтобы ты вышла за меня замуж».

Да ведь Джонни улыбался, говоря это… Грейс пришло в голову, что он просто дразнил ее. Он, должно быть, и сам получил заряд энергии от своих неожиданных слов. А она попалась на его шутку. Ну, разумеется, как всегда!

Скорее всего, Джонни привез свою племянницу из Чикаго в деревню, чтобы показать ей место, где жила когда-то ее мать.

Джонни нагнулся и что-то прошептал Грейси на ушко. Девочка подбежала к одному из кресел. Вскарабкавшись на него, она оттолкнулась рукой от стола — кресло со скрипом завертелось. Волосы малышки слиплись от пота.

Грейс подбоченилась и, нахмурившись, взглянула на Джонни.

— Такой крошке обязательно ездить на мотоцикле?

Джонни принял небрежную позу, но явно разозлился. Когда-то лохматый, теперь он был модно пострижен — по бокам коротко, на макушке длиннее. Белоснежная футболка без всяких змей, цепей или надписей. Джинсы мягкие на вид и словно бы выцветшие — но лишь потому, что таково требование моды, а не ради эпатажа. Дорогие кроссовки — тоже последний писк моды — вместо кожаных ботинок, которые он когда-то предпочитал. Нет, первый же встречный сразу бы отметил, что Джонни изменился.

Но Грейс никогда не смотрела на Джонни глазами первого встречного. Едва взглянув на него, она замечала больше других. Нет, Джонни Тремонт не изменился.

— Мы всего-навсего прокатились от мотеля на окраине. — Его беззаботный тон звучал не очень убедительно. — Вчера вечером один из моих приятелей привез нас вместе с мотоциклом из Чикаго.