Шестьдесят рассказов

Эдвард объяснял Карлу значение полей.

— Ширина полей, — говорил он, — свидетельствует о наличии культурных, этических и эстетических основ либо об их отсутствии. Очень широкие поля слева характерны для людей культурных и утонченных, обладающих глубоким пониманием изобразительного искусства и музыки. В то время как, — продолжил он, наизусть цитируя руководство по графологии, — в то время как узкие левые поля свидетельствуют об обратном. Полное отсутствие полей слева свидетельствует о практичности характера и благоразумной экономности в сочетании с крайне слабым эстетическим чутьем. Очень широкие поля справа характерны для людей легкоранимых, боящихся взглянуть жизни в лицо и малообщительных.

— Не верю я в эти штуки, — сказал Карл.

— Так вот, — отмахнулся от него Эдвард, — если взглянуть на твои плакаты, ты оставил широкие поля со всех сторон, что характерно для человека с предельно обостренной чувствительностью, любящего и понимающего цвет и форму, человека, сторонящегося толпы, предпочитающего жить в фантомном мире красоты и хорошего вкуса.

— А ты там точно ничего не перепутал?

— Я общаюсь с тобой, — сказал Эдвард, — через бездонную пропасть темноты и невежества.

— Это моя темнота, так что ли? — спросил Карл.

— Это твоя темнота, раздолбай черномазый, — отрезал Эдвард. — Тоже мне, развонялся.

— Эдвард, — сказал Карл, — побойся Бога.

— Ну зачем ты написал на плакатах всю эту плешь? Зачем? Ведь это неверно, так ведь? Так ведь, да?

— Да в общем-то верно, — сказал Карл, скользнув глазами по переднему из коричневых щитов, висевших у него на груди и спине.

Надпись на щитах гласила:

«В графстве Селби, Алабама, меня бросили в тюрьму за кражу доллара с полтиной, хоть я их совсем не крал. Пока я сидел в тюрьме, мой младший брат был убит & Мама бросила меня совсем малюткой. В тюрьме я услыхал Глас Божий & Теперь я брожу по дорогам, проповедую дни напролет, неся людям весть об эсхатологической Любви. Я подавал заявление о приеме на работу, но Никто не дает мне работы, ведь я же сидел в тюрьме & Вся обстановочка полный кошмар, Пепси-кола. Я прошу потому, что мне нечего есть & Избави нас от лукавого».

— Это верно, — сказал Карл. — В некотором роде. В данном тексте содержится некая merde-вая внутренняя истина, проглядывающая как метафизическое преломление реальных событий.

— А теперь посмотри, как ты пишешь эти «т» и эти «п», — сказал Эдвард. — Верхушки букв скорее круглые, чем заостренные. Это свидетельствует об энергичности и агрессивности. То, что они и внизу скорее заостренные, чем круглые, указывает на упрямый, вспыльчивый, саркастичный характер. Ты понимаешь, о чем я?

— Тебе виднее, — пожал плечами Карл.

— Маленькие большие буквы, — сказал Эдвард, — указывают на скромность и застенчивость.

— Жаль, что мама тебя не слышит, — сказал Карл. — Вот бы порадовалась.

— С другой стороны, излишне размашистые петли твоих «у» и «g» говорят об эгоизме и склонности к преувеличениям.

— Мои всегдашние проблемы, — вздохнул Карл.

— А какое твое полное имя? — спросил Эдвард, привалившись спиной к стене. Они стояли на Четырнадцатой стрит, неподалеку от Бродвея.

— Карл Мария фон Вебер, — сказал Карл.

— Ты употребляешь наркотики?

— Эдвард, — вздохнул Карл, — ты на себя посмотри.

— Ты мусульманин?

Карл поворошил свои длинные космы.

— Ты читал «Старость» Итало Звево? Мне точно понравилось, хорошая книга.

— Нет, Карл, ты все-таки мне ответь, — не отставал Эдвард. — В межрасовых отношениях, как нигде, необходимы честность и откровенность. Ну так как?

— Мне кажется, что достижение взаимоприемлемой договоренности вполне возможно и что правительство делает в настоящий момент все от него зависящее, — сказал Карл. — Я думаю, можно без труда найти доводы в пользу каждой из конфликтующих сторон. А ты знаешь, тут далеко не лучшее место, чтобы побираться. За сегодня мне подали всего два раза.

— Люди любят людей аккуратных, — заметил Эдвард, — А у тебя, не в обиду будь сказано, видок довольно вшивый.

— Ты точно думаешь, они слишком длинные? — Карл снова потрогал свои волосы.

— Ты считаешь мой цвет красивым? — спросил Эдвард, — Ты мне завидуешь?

— Нет, — сказал Карл, — не завидую.

— Ну вот, а я что говорил? Эгоизм и склонность к преувеличениям, все сходится.

— Зануда ты, Эдвард. По правде говоря.

Эдвард на секунду задумался, переваривая слова Карла, а потом сказал:

— Но зато я белый.