Шепот на ветру

Когда-то, давным-давно, жили-были старик и маленький мальчик. Старик был такой скрюченный, что его прозвали Кривой Мик. Мальчика звали Питер. В хижине с трубой и двумя окнами, где они жили, день-деньской не смолкал собачий лай. Дело в том, что заросли буша вокруг хижины были настолько густы, что собаке просто не хватало места повилять хвостом, а поскольку лаять без этого совершенно невозможно, она лаяла в доме.

В хижине стояли два стула, стол и две кровати. Над открытым очагом свисал на цепях с потолка закопченный походный котелок. На деревянных гвоздях, вбитых в стену, были развешаны уздечки и седла. На стене висела картина, где была изображена брыкающаяся лошадь со всадником. Это и был Кривой Мик. На книжной полке стояли две книги: одна о лошадях, другая — о Прекрасных Принцессах. Между балок под крышей домика бегали опоссумы, а в норках под полом жили бандикуты.

Кривой Мик был лучшим в мире наездником. Он мог стоять на лошади, когда она брыкалась, он мог лежать на лошади, когда она брыкалась, он мог сидеть на ней и пить кофе, когда она брыкалась. Он ездил на лошадях, которые взбрыкивали так высоко, что он мог шапкой поймать несколько звезд, он ездил на лошадях, которые взбрыкивали с такой скоростью, что даже сбрасывали с себя выжженное тавро. Он ездил на белых лошадях, он ездил на черных лошадях, он ездил на пегих лошадях, — но ни одна из них ни разу не сбросила его на землю. Кривой Мик и Питера научил ездить верхом.

У Питера была белая лошадка, способная мчаться быстрее ветра. А красотой она напоминала птицу, и казалось даже, что в полете на ногах у нее вырастают крылья. Когда бури и грозы ломились через заросли буша, а летящие облака с грохотом скрещивали мечи молний, озаряя небосвод, Питер несся сквозь непогоду, перескакивая через каждую молнию раньше, чем она успевала погаснуть. При этом белая лошадка задирала голову и ржала навстречу ветру, а ее длинный хвост и лохматая грива развевались как знамена. Она мчала Питера так стремительно, что на него не успевала упасть ни единая капля дождя и так легко касалась копытами земли, что не приминала ни одного цветка, не сбивала ни одной капельки, которые бисером покрывали траву.

Как-то раз их окликнул Южный Ветер, и голос его прогремел подобно грому: «Эй, мальчик на белом коне, что скачет через молнии! Остановись-ка! Я хочу поговорить с тобой». Он вышел из бури, закутанный в плащ из облаков, и сел на бревно. Это был старик с длинной седой бородой, в которой искрились дождевые капли, и молодыми глазами — яркими и блестящими, как у юноши.

Подскакав к Южному Ветру, Питер натянул поводья, и лошадка встала на дыбы, изогнула шею.