Шеметовское болото

Булатникова Дарья

Шеметовское болото

Мистический детективный хоррор.

Откуда он появился, мы не поняли. Просто вдруг возник на тропе обычный деревенский подросток в выгоревших штанах, длинной, почти до колен футболке и истоптанных кирзовых сапогах. Пастушок. Русые волосы падают на лоб, глаза смотрят настороженно.

-- Привет, -- обрадовался Кирилл, -- вот ты-то нам и нужен. Не подскажешь, как к Заячьей пади проехать?

-- К Заячьей..? -- мальчишка почесал в затылке и прищурился. -- А чего вам там?

-- Нам там ничего, мы дальше, к скалам хотим проехать. А то плутаем, плутаем в лесу -- похоже, не там повернули.

-- Сразу не объяснишь, -- парень замялся. -- Там просека между болотами, непривычный человек не заметит...

-- Может, проводишь? -- Кирилл улыбнулся, словно рекламируя своего стоматолога, а заодно и зубную пасту. -- Я тебе заплачу сто рублей.

-- Устал я, -- сообщил мальчишка, -- на пасеку ходил, пятнадцать километров. Да и мамка уже ждет. Вы ехайте...

-- Двести! А идти пешком не придется -- сядешь позади меня, -- Кирилл похлопал Брайана по крупу. Конь тихо фыркнул и укоризненно закосил взглядом.

-- Давай лучше на моего Байярда, -- впервые подала я голос. -- Брайан слишком устал.

Действительно, за день пути под Кириллом, весящим без малого сто десять килограммов, и двумя вьюками с едой и палаткой, конь изрядно вымотался. Зря муж выбрал некрупного и немолодого Брайана, наверняка только из-за спокойного и покладистого нрава. Я-то в седле уже почти пятнадцать лет, а Кирилл все ещё новичок, и настоящим всадником пока не стал.

-- Как тебя зовут? -- спросила я мальчика, когда он влез на круп Байярда позади меня и кое-как устроился за седлом, сдвинув вьюк с нашими спальниками.

-- Ромка, -- коротко сообщил тот. -- Ехайте вперед километра два, там свороток.

Кирилл достал из седельной сумки изрядно помятую во время пути карту и принялся на ходу расспрашивать мальчишку, в каком месте Шеметовского бора мы оказались. Получалось, что полдня мы двигались по краю леса, подчиняясь извивам заболоченного русла речки Таюрки, а нам надо в глубину, туда, где водится... Но лучше, наверное, рассказать всё по порядку, потому что я сама не верю, что позволила вовлечь себя в эту авантюру.

А все он, мой муж... Кирилл, солнце моё. Никогда не думала, что смогу так увлечься, потерять голову, пойти против воли отца. Хотя, что отец? Первый раз я вышла замуж за того, кого он счел подходящей мне парой. И что из этого вышло? Уже через год мы видеть друг друга не могли, а Игорёк начал жаловаться приятелям на мою фригидность. Я никому не жаловалась на его занудство и ханжество, меня просто тошнило при виде его прилизанных волос.

В конце концов, даже отец понял, что нам лучше разойтись и навсегда забыть друг о друге. Что мы с удовольствием и сделали. Восемь лет я прожила вполне счастливо, иногда от нечего делать принимая ухаживания более-менее приятных мужских особей нашего круга. А наш круг, надо сказать, довольно гадок. Высший свет, сливки общества, олигарх на олигархе, как ни двусмысленно это звучит. И жены олигархов, дети олигархов... бррр.

Возможно поэтому я и влюбилась в Кирилла, нищего бастарда, как его прозвала Люка Тицына, не к ночи эта ехидна будет помянута.

Познакомились мы банально -- через Интернет, долго болтали в чатах, потом встретились в маленькой кофейне на Арбате. И всё, я пропала... Высокий, черноглазый, с замечательно доверчивой улыбкой парень -- счастье моё, Кирилл. Ну и пусть живет в хрущобе, пусть ездит на старом "жигулёнке", пусть стесняется крошечных букетиков, принесенных в кармане. Мне другого не надо! Лишь бы только знать, что любит меня саму, а не мои деньги... А меня любить сложно, я на этот счет никогда не обольщалась. Вылитая мама -блеклое личико, волосы не ахти, а то, что фигура неплоха -- почти незаметно, рост подкачал. Серость, в общем, увидишь и не запомнишь. Кир говорил, что вначале полюбил мою душу, а потом уже всё остальное. И я поверила ему, и за тот год, что мы вместе, ни разу не усомнилась в его искренности.

Отец тогда буркнул; "Мезальянс!", за нашими спинами шипели "сливки общества", а те, кто ещё недавно строил глазки мне и папиным капиталам, демонстративно отворачивались. Кирилл хранил каменное спокойствие, и только я понимала, как ему нелегко. Ничего, через пару лет станет своим, никто и не вспомнит, кем он был когда-то. А пока нужно потерпеть, ведь мы есть друг у друга -- бьющее в окно утреннее солнце, просыпающиеся влажные розы в саду, шелковая прохлада кровати и первый, ещё затуманенный сном взгляд любимых глаз.

Черт! Я не заметила ветку, нависающую над превратившейся в узкую тропу дорогой, и едва не налетела на неё. Кирилл уже не мог ехать рядом, и мы двигались маленьким караваном.