Шеф-повар Александр Красовский

–  Ну, что готов? – наклонившись ко мне, спросил Вовка Шорников. Несмотря на улыбку, в лице пожилого, опытного хирурга и моего однокурсника проскакивала неуверенность и беспокойство.

–  Как юный пионер, – ответил я, улыбнувшись в ответ.

–  Тогда мы с бригадой моемся, – сказал Вовка и, повернувшись к медсестре, добавил:

–  Зина, больному сделать премедикацию, и через двадцать минут везите в операционную.

–  Хорошо, Владимир Андреевич, – ответила девушка.

Очередной укол я почти не заметил.

Когда каталку привезли в операционную, мне уже было хорошо. Боль, терзавшая тело последние полгода, ушла и затаилась где-то в желудке.

Как ставили капельницу я уже не чувствовал и провалился в глубокий сон.

Первое, что я ощутил, просыпаясь, это запах карболки.

–  Странно, с чего бы это в реанимации карболкой полы начали мыть? – мелькнула мысль. Но она тут же исчезла, сметенная небывалым ощущением здоровья. У меня ничего не болело. Ну, просто вообще ничего. Даже ожидаемая дыхательная трубка, в горле отсутствовала.

Ехидный разум отреагировал на это шутливо.

–  Так, может, ты умер, поэтому ничего не болит? – спросил я сам себя и открыл глаза.

Взгляд, естественно, уперся в белый потолок. Повернув голову, я обнаружил, что гляжу в раскрытое настежь окно, в которое задувает легкий ветерок. А за окном шелестели раскрывающимся ярко-зелеными листьями березы, блестя белыми, покрашенными на метр от земли, стволами.

–  Весна! Какая на хрен весна? – панические мысли бились в голове. – Неужели с января я находился в коме после наркоза?

На скрип двери голова рефлекторно повернулась в ту сторону и обнаружила нескладную фигуру в военной форме. В первую секунду фигура мне показалась чем-то знакомой, Но затем я замер в изумлении.

–  Это же невозможно! Грязев, армия!

А военный призрак из прошлого вдруг заговорил:

–  Санек, ты как, бля? Живой? Ну, ты дал, бля! Мы тебя, бля, на дембель провожали. Боцман чемодан нес, а ты у КПП, раз, и упал, бля.

Под бубнеж Сережки Грязева, товарища по службе в армии, я уселся в кровати и начал осматриваться.

Хоть прошло пятьдесят лет с армейских времен, и голова плохо соображала, до меня сразу дошло, что нахожусь в медсанчасти при штабе полка и сейчас на дворе май 1972 года.

Снова скрипнула дверь и, в палату зашел лейтенант медик.

–  Ну, что сержант, мать твою, допился до эпилепсии, дембеля ожидая, – с ухмылкой спросил он.

Несмотря на кавардак в голове, я смог собраться и спокойно ответил:

–  Не понимаю о чем вы, товарищ лейтенант, спиртных напитков не употреблял.

Лейтенант задумчиво поглядел на Сережку Грязева и жестом приказал ему убраться из палаты. После того, как тот вышел, лейтенант продолжил:

–  Понимаешь парень, по всему, что я наблюдал, у тебя имел место приступ эпилепсии. Разумного объяснения кроме травмы и алкоголя у меня нет. Сам то, что можешь сказать по этому поводу?

Мысленно я усмехнулся.

–  Самое время рассказать, что я из будущего с приветом прибыл, из-за этого и судорожный синдром развился.

–  Ничего не могу сказать, товарищ лейтенант, разве, что вчера на крыше гаража целый день загорал, может, перегрелся?

–  Хм, – задумался офицер. – Возможно и так. Вы ведь меры ни в чем не знаете. Дорвался до бесплатного. Ладно, давай я тебя гляну, если все нормально, езжай домой, ты мне тут на хрен не сдался. Ты нынче свободный, как ветер, гражданский кадр.

Измерив, давление и пару раз ткнув в грудь для вида фонендоскопом, лейтенант скомандовал:

–  Вставай, одевайся и выметайся из части на хрен. С вином будь осторожней, на всякий случай.

Когда я оделся и вышел на улицу, там меня дожидались несколько сослуживцев.

Они, столпившись вокруг, забросали вопросами, в основном, как я себя имею, и поеду ли сегодня домой.

К своему стыду, большинство парней я не помнил, голова гудела от мыслей. Не особо соображая, ответил на вопросы и, подхватив дембельский чемодан, подался в сторону КПП. До выхода из части меня несколько человек все же проводили, там я пообещал писать, как устроюсь на гражданке и, обнявшись с провожающими на прощание, пошлепал по дороге в сторону шоссе Ленинград – Мурманск.

Механически передвигая ногами, я пытался понять, что происходит. То ли мне это все кажется, и я нахожусь в 2020 году после операции в своего рода онейроидном сне шизофреника, или никакого сна нет, я просто закончил службу в 1972 году, а будущее просто пригрезилось, пока меня рядом с КПП судорогами мотало.

Выйдя на шоссе, я, как когда-то, потопал в сторону заправки. Тогда я уехал в Ленинград, где неделю болтался с школьным другом по барам, и лишь потом отправился домой. А что делать сейчас, пока не представлял.

Усевшись на скамейку у будки заправщицы, подставил лицо весеннему майскому солнцу и начал думать, как жить дальше.