Щедрый Буге (СИ)

Annotation

Автор повести и удэгеец Лукса - охотники-промысловики, проведут четыре осенне-зимних месяца в тайге, у ключа Буге - левого притока реки Хор у отрогов хребта Сихотэ-Алинь. "Проза Камиля Зиганшина подробна, натуральна и вместе с тем высокодуховна. Звери, птицы, деревья, скалы, реки присутствуют в ней не в качестве фона, на котором разворачиваются действия, а, наполненные добротой и талантом художника, живут, дышат, разговаривают, пытаясь донести до читателя простую мысль: человек не царь Природы, а лишь ее часть, и, если честно, не лучшая..." - отметил Николай Дроздов, профессор географического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, автор и ведущий популярной телепередачи "В мире животных".

Зиганшин Камиль Фарухшинович

Зиганшин Камиль Фарухшинович

Щедрый Буге

...Здесь у костра не хвастают, не лгут,

Не берегут добро на всякий случай...,

Ю. Сотников

ЧАСТЬ I

ВЛАДЕНИЯ ЛУКСЫ

Под нами величественная панорама безлюдной, дикой местности:медленно проплывают, расчленённые глубокими ущельями и распадками,заснеженные гряды, одна выше другой,межгорные впадины, седловины,порожистые речки, острова посреди них. Там, куда мы летим, особняком возвышается плотная группа скалистых гольцов, заметно выделяющихся на общем фоне.

Пассажиров в вертолете двое: я и мой наставник, удэгеец лет пятидесяти. Невысокий, худощавый, с живыми движениями опытный промысловик располагал к себе с первого взгляда. Сильные руки, испещрённые глубокими трещинками морщин, словно кора старого дерева, и густо перевитые набухшими венами, успокаивающе поглаживают собак. Мороз, ветер, солнце, дым костра дочерна продубили скуластое лицо с клочками реденькой растительности на верхней губе и подбородке. В чёрных с вороным отливом волосах несмелый проблеск седины. Черты лица невыразительны, но

лучистые темно-карие глаза, словно магниты, притягивают взор.

Впечатление такое, что они все время смеются, радуясь жизни. Глянув в них, и самому хочется улыбнуться. И имя у него приветливое, простое - Лукса.

1

Мне все еще не верится, что моя давняя мечта исполнилась: я принят на работу в Лазовский госпромхоз штатным охотником и лечу на промысел пушнины над седыми отрогами древнего Сихотэ-Алиня.

Вертолет тем временем вошел в крутой вираж и, сделав два круга, мягко опустился на заснеженную косу. Наши собаки, Пират и Индус, ошалевшие от грохота двигателей, спрыгнули на снег, едва открылась дверь, прямо во взбаламученную при посадке искристую пыль. Быстро выгрузили нехитрый багаж. МИ-4 прощально взревел и, обдав нас колким, морозным вихрем, взмыл синеву и вскоре исчез за лесистой грядой.

Мы остались одни в холодном безмолвии. На белой, сверкающей

алмазными искорками, пелене ни единого следочка. Возникло ощущение,

будто неведомая сила подхватила и перенесла нас на лист чистой бумаги, на котором предстоит написать историю промысловой охоты длиной в сто двадцать дней: с 15 октября 1974 по 15 февраля 1975 годов.

Вокруг громоздились типичные для этих мест крутобокие сопки, ощетинившиеся, словно встревоженные ёжики, мрачными островерхими елями и могучими патлатыми кедрами. Над бурунистым Хором, напротив устья ключа Буге, нависал хребет, резко обрывающийся в речную гладь неприступной двухсотметровой стеной. На его обнажённом гребне торчали причудливые, источенные временем каменные иглы и зубчатые башни, напоминающие руины старой крепости.

Хор еще не встал и тянулся тяжёлой и холодной, черной лентой, разрывая

белоснежную пелену извилистой трещиной. Сквозь прозрачную воду и

тонкие хрустальные забереги на галечном дне, местами поросшем длинными, склонёнными течением водорослями, чётко видны пестрые, обезображенные брачным нарядом и трудной дорогой к нерестилищу, кетины. Уровень воды в реке за последние дни упал, и часть отнерестившейся рыбы лежала на галечном берегу. Лайки тут же воспользовались возможностью полакомиться. В их довольном урчании слышалось -"Как много рыбы! Райское место!"

2

Оставшись в преддверии сезона без напарника, Лукса не без колебаний согласился взять меня на свой участок, охватывающий бассейн ключа Буге -левого притока реки Хор. Митчена, деливший с ним радости и невзгоды промысловой жизни в течение многих лет, совсем потерял зрение и перебрался жить к дочери в райцентр - село Переяславка.

Хотя день только начался, Лукса поторапливал. Предстояла большая работа по обустройству места зимовки.

Взбираясь на берег, услышали задорный посвист, который невозможно спутать ни с каким другим лесным звуком, - рябчик. Судя по мелодии, петушок. Старый промысловик едва заметным движением руки остановил меня, а сам, прячась за ствол ели, достал самодельный манок и ответил более глухим переливом курочки. По треску крыльев стало ясно, что рябчик перепорхнул ближе. Лукса опять подсвистел. Хлопки послышались совсем рядом. Приглядевшись, я наконец разглядел его. Вытянув шею и нетерпеливо переступая, он напряженно высматривал подружку.

- Живой, - радостно прошептал Лукса. - Четвертый сезон вот так. Совсем свой стал. Встречает.