Шарлотта

Анна фон Фризенбах сидела перед огромным тройным зеркалом. Молодая женщина самодовольно всматривалась в свое отражение: молочного цвета кожа, алые пухлые губы, черные изогнутые ресницы и копна вьющихся до самой талии черных волос. В этот час на баронессе фон Фризенбах были лишь черно-красные кружевные трусики и рубиновое ожерелье. Она вдела рубиновые сережки в мочки маленьких аккуратных ушей и снова залюбовалась собой. «Слишком хороша для безутешной вдовы», – прошептала она и протянула руку, не глядя, к маленькой шляпке, которая лежала рядом.

Опустив густую вуаль на лицо, Анна фон Фризенбах вновь взглянула на свое отражение. Сквозь кружево замерцали алыми искрами рубины в ушах, темные глаза стали казаться еще темнее, а кожа еще белее. «Мадам, вы прекрасны», – сказала баронесса и послала сама себе воздушный поцелуй. Затем погладила с любовью камни в ожерелье и вспомнила, как еще совсем недавно она не могла мечтать даже о том, чтобы поесть досыта…

В детстве Ханна Крайски больше всего хотела, чтобы мама купила ей красивое платье, а еще много вкусной еды. У них никогда не было денег: отец рано умер, а у матери не было ни образования, ни профессии, и Адель Крайски, чтобы прокормить единственную дочь, хваталась за любую подработку. Сколько девочка себя помнила, мама постоянно молчала, потому что так уставала, что не могла даже говорить. Каждый год Адель, прихватив малышку с собой, нанималась на какую-нибудь ферму, чтобы доить коров и задавать корм скоту и птицам, собирать яблоки, груши, персики и виноград, полоть грядки с морковью и капустой. Когда Ханна подросла, то тоже научилась всему, что должен уметь любой работник на ферме и стала помогать матери.

«Ты не должна повторить мою судьбу», – много раз говорила дочери Адель. – «Учись, и тогда весь мир будет у твоих ног». И Ханна училась. Ей приходилось часто менять школы, потому что они с матерью переезжали с места на место в поисках работы. У маленькой Ханны почти не было подруг – как только она привыкала к учителям и одноклассникам, мама уже паковала чемоданы, чтобы поехать на ферму, где платят больше. Но везде, куда бы они ни приехали, Ханна училась лучше всех. Она стеснялась своих поношенных платьев, которые мать перешивала из одежды, что отдавали ей фермерши. Над ней смеялись из-за того, что она не могла позволить себе купить еду в школьном кафе и ела в общей столовой.

Но едва Ханне исполнилось тринадцать, она все чаще вместо смеха за спиной стала слышать удивленный шепот. Успешно миновав этап гадкого утенка, Ханна стала самой красивой девочкой в школе. Правда, она не знала, радоваться этому или нет. Она по-прежнему была одинока: у нее была только одна подруга по переписке – они учились вместе год в Тироле.

В последней школе Ханна так и не смогла ни с кем подружиться, и причиной тому была девичья зависть. Парни просили у нее номер телефона, приглашали вечером в парк, кафе и кино, но Ханна упорно всем отказывала. Они ей были неинтересны, ведь они еще пока ничего собой не представляли. Но однажды ее пригласил на день рожденья самый красивый мальчик в классе – Доминик Раль. Его родители были состоятельными людьми: отец работал пластическим хирургом, а мать держала ювелирный магазин.

Когда о приглашении Доминика узнали одноклассницы, Ханна поняла, что все, что она терпела из-за девчоночьей зависти раньше, было еще цветочками. Ей в сумку наливали клей, кетчуп, чернила, краску, в волосы кидали жевательную резинку, и пару раз Ханне приходилось выстригать липкие комки… Чтобы прекратить все это, девочка даже подралась с высокой стройной блондинкой Николь, которая метила в подруги Доминика и была негласным лидером всех девчонок класса.

Доминик жил не в квартире, как Ханна с матерью, а в большом двухэтажном доме. Ханну поразили красивый цветник и альпийская горка у дома, бассейн с подогревом, небольшой фонтанчик и гараж на пять машиномест. Правда, она не поняла, для чего трем людям сразу пять автомобилей.

В доме ей понравилось еще больше – всюду чистота, не то что у них с матерью. Как ни скреби дешевую съемную квартирку, краше она не станет. Бумажные обои приклеены кое-как, то тут, то там на них – жирные пятна. Ковролин пропитался грязью и неприятными запахами, в середине выжженое утюгом пятно. Мать упорно отмывала его каждую субботу, но, стоило ему высохнуть, он снова начинал источать мерзкие запахи.