Шаги забвения

Люди порой простят тебе добро,

которое ты им сделал,

но почти никогда не прощают зло,

которое причинили тебе.

Уильям Сомерсет Моэм

Фальшь и лицемерие

производят большее впечатление,

чем истина.

Эрих Мария Ремарк

Да простят меня дети за то, что я вытащила на свет Божий правду об их отце, но я не могла больше держать это в себе. Пусть люди узнают о том, каким был мой муж, и поймут, что нельзя судить о человеке по первому впечатлению.

Я сидела в банкетном зале кафе за поминальным столом и слушала выступления многочисленных родственников и коллег своего мужа, которые пришли сюда исключительно для того, чтобы поесть и напиться на халяву, потому что никто из них не дал мне ни копейки, чтобы хоть немного компенсировать затраты на похороны. Никто не предложил мне помощи. А когда я сама, превозмогая неловкость, обращалась к кому-то из них с просьбой, то в ответ получала лишь отказы, прикрываемые стандартными отговорками.

И вот сейчас все они со спокойной совестью набивали желудки за мой счёт, произнося нескончаемые речи об утрате самого доброго, щедрого и отзывчивого человека на свете, которым, по их словам, был Андрей, мой муж.

Один из коллег мужа рассказал о том, как после переезда его семьи на новую квартиру, Андрей вечерами после работы помогал ему делать ремонт и не брал за это никаких денег. Другому товарищу Андрей помог перевозить мебель. Третьему помог устроиться на работу. Четвёртому одолжил денег, когда они были ему очень нужны. Пятого поддержал добрым словом в трудную минуту. И так далее. Каждому он оказал какую-то услугу, о которой хотелось помнить. И только мне, несчастной вдове, прожившей с Андреем восемнадцать лет в браке, нечего было сказать и нечего вспомнить. За все годы замужества я не видела от своего супруга ничего хорошего. Лишь постоянные унижения, скандалы и попойки. И все прошедшие годы я спрашивала себя: как же можно было так ошибиться в человеке? Как же я могла выйти замуж за мужчину, в котором нет ни одной положительной черты? Ведь и любви-то особой у меня к нему не было. В двадцать лет я вышла замуж за Андрея лишь потому, что родителям не терпелось избавиться от меня. А Андрей, с которым я тогда только познакомилась, был так настойчив, мил и обаятелен, что сложно было устоять. Он каждый день объяснялся мне в любви, дарил небольшие подарки в виде шоколадных батончиков или мороженого, и я надеялась, что и в семейной жизни этот человек будет ко мне так же добр и внимателен. Но буквально на следующий день после свадьбы всё изменилось. Я оказалась замужем за домашним тираном и деспотом, который к тому являлся алкоголиком. И хотя я много раз пыталась с ним развестись, осуществить это мне не удалось, потому что идти было некуда. Родители отказались пустить меня обратно, а уходить в никуда или к другому мужчине я боялась из-за страха попасть из огня да в полымя.

И потому не проходило дня, чтобы я не упрекала себя за то, что не рассмотрела в Андрее тех черт, которые бы подсказали мне, что ему нельзя верить. Складывалось впечатление, что мы хоронили разных людей. Я хоронила ненавистного мужа, который постоянно измывался надо мной и над детьми, заставляя голодать и терпеть ежедневные унижения. А толпа родственников и знакомых хоронила лучшего друга, который был для них опорой в трудную минуту.

Шёл уже пятый час застолья, а никто из присутствующих и не думал расходиться. Лишь я сидела и думала о том, как там мои дети, которых я оставила дома одних. Ведь у Алёны, моей шестнадцатилетней дочери, утром поднялась температура до тридцати восьми и семи, а я даже не вызвала к ней врача, потому что нужно было срочно ехать на кладбище с внезапно нагрянувшими родственниками, которые отчего-то не могли сделать ни шагу без меня. А мой пятилетний сын Артём фактически остался без присмотра в одной комнате с больной сестрой. И как они весь день справляются без меня – непонятно.

А тем временем выступающие продолжали произносить речи. И обращаясь ко мне, все наперебой повторяли, как дорог был им Андрей, и что они готовы постоянно чтить его память. И на девять дней, и на сорок, и на полгода, и на день рождения, и на все годовщины подряд.

– Олеся, ты нам звони. Мы всегда приедем помянуть Андрея, – говорили все, а я думала лишь о том, что их желание поесть и выпить за мой счёт растёт с каждый минутой.

Неужели они и вправду надеются на то, что я готова выбрасывать по сотне тысяч рублей каждый раз, когда им захочется помянуть Андрея? Хотят поминать, пусть идут на кладбище, за свои деньги покупают цветы и водку, и пьют её рядом с могилой, а не в банкетном зале кафе за мой счёт. А мне нужно думать о том, как накормить и напоить своих детей, а не кучу прихлебателей, именующих себя друзьями моего покойного мужа.