Шагающий каприз [Striding Folly] (3 рассказа)

— Мне, как обычно, ждать вас в следующую среду на игру? — спросил мистер Меллилоу.

— Конечно, конечно, — ответил мистер Крич. — Очень рад, что между нами никакой неприязни, Меллилоу. В следующую среду, как обычно. Если… — его тяжелое лицо на мгновение потемнело, как будто от какой-то неприятной мысли. — Ко мне может приехать один человек. Если меня не будет в девять, не ждите. В таком случае я приду в четверг.

Мистер Меллилоу вывел гостя через французское окно и смотрел, как тот пересёк лужайку к воротам, ведущим к территории Холла. Была ясная октябрьская ночь с почти полной луной, плывущей по небу. Мистер Меллилоу надел галоши (так как он заботился о здоровье, а трава была влажной), и сам пошёл мимо солнечных часов, пруда для разведения рыбы и через сад в низине, пока не упёрся в изгородь, которая отделяла его крошечную, но безраздельную собственность с южной стороны. Он положил руки на ограду и пристально посмотрел через небольшую долину на текущую реку и широкий склон с другой стороны, вершина которого, на расстоянии мили, была увенчана нелепой каменной башней, известной как Каприз.[1] Долина, склон и башня, — всё относилось к Страйдинг-Холлу. Они покоились, мирные и прекрасные в лунном свете, как если бы ничто и никогда не могло нарушить их фантастического одиночества. Но мистер Меллилоу знал, что это не так.

Он купил дом, чтобы окончить дни в этих местах, и полагал, что этот уголок Англии неизменен — один и тот же вчера, сегодня и всегда. Даже странно, что он, шахматист, не смог просчитать на три хода вперёд. Первым ходом была смерть старого сквайра. Вторым — покупка всего Страйдинга Кричем. И даже тогда он не мог понять, почему богатый бизнесмен, не состоящий в браке и не имеющий интереса к сельской жизни, может приехать и жить в столь отдалённом местечке. Правда, было три крупных города на расстоянии нескольких миль, но сама деревня стояла на дороге в никуда. Глупец! Он забыл про Электрическую Сеть! Она надвинулась, как огромная, уродливая шахматная ладья, напавшая из неожиданного угла и идущая по стране, захватывая по четыре, шесть, восемь округов за раз, расставляя отвратительные опоры, отмечающие её продвижение, и теперь она стучится прямо в дверь мистера Меллилоу. Потому что Крич только что спокойно объявил, что продаёт долину Электрической компании, на реке будет построена огромная электростанция с домиками для рабочих на склоне, а затем придёт Прогресс, который, по мнению мистера Меллилоу, был просто вторым именем Дьявола. Ирония заключалась в том что мистер Меллилоу был единственным в деревне, кто хорошо принял Крича, простив ему вульгарный юмор и грубые манеры, потому что, думал он, Крич — одинок и действует из лучших побуждений, и потому, что сам был рад иметь соседа, с которым можно ежедневно играть в шахматы.

Мистер Меллилоу печально вернулся и поставил галоши на обычное место на веранде у французского окна. Он убрал шахматные фигуры, выпустил кошку и запер дом, поскольку жил одиноко, — лишь днём приходила женщина помочь по хозяйству. Он лёг в постель, при этом ум его был занят башней Каприз, заснул и увидел сон.

Он стоял среди пейзажа, казавшегося очень знакомым. Широкая равнина, пересечённая живыми изгородями, на втором плане река, через которую перекинут небольшой каменный мост. Огромные иссиня-черные грозовые тучи тяжело висели над головой, и воздух был неподвижен и наэлектризован, словно в ожидании скорого разряда. Далеко, за рекой, мертвенно бледная полоска солнечного света, проникающая сквозь облака, освещала с театральным блеском высокую одинокую башню. Интересно, что вся сцена выглядела нереальной, как если бы была нарисована на холсте. Это была картина, и у него возникло смутное чувство, что он даже узнал манеру и мог бы назвать имя художника. «Гладкая и мощная», — пронеслось в голове. А затем: «Скоро всё рухнет». — И последнее: «Я не должен выходить без галош».