Шаровая молния

Эскадрилья бомбардировщиков приземлилась на давно обжитом аэродроме близ города Бутурлиновка, который пилоты полюбили за тишину, обилие продуктов, особенно фруктов и овощей, сравнительно недорогих после Гудермеса, Моздока, Ставрополя. На аэродроме летчиков встречали командир дивизии полковник Алферов и представитель из штаба ВВС генерал-лейтенант авиации Дмитрюков, высокий, с гренадерской выправкой, лет пятидесяти, симпатичный, уверенный в себе, с твердой, решительной походкой. Минуту спустя на стоянку подъехали и местные городские начальники, которых капитан Геннадий Голубков встречал здесь не часто.

После того как последний самолет зарулил на стоянку и бомбардировщики выстроились, как на параде, комэск подполковник Синицын подал команду строиться. В считаные минуты летный и технический состав стояли напротив командирской машины, расправив по-военному грудь и вытянувшись в струнку. Генерал, за ним полковник прошлись вдоль строя, вернулись на середину.

– Здравствуйте, доблестные авиаторы! – зычно поздоровался Дмитрюков. – Поздравляю вас с возвращением, с успешным выполнением боевых задач.

– Здравия желаем, товарищ генерал-лейтенант! – слаженно гаркнул строй.

– Многие из вас уже получили заслуженные награды, – продолжил генерал, – другие получат в скором времени. Никто не забыт, ничто не забыто. Сегодня вечером в честь вашего возвращения в городском клубе состоится торжественный вечер с концертом, небольшим застольем и танцами. Не возражаете? – с улыбкой пошутил строгий генерал.

– Нет! Нет, – нестройно и не очень уверенно раздалось в ответ.

– Вот и отличненько, – кивнул генерал. – Зачехляйте самолеты – и по домам. Отдохните, почистите свое парадное обмундирование, погладьте – и в девятнадцать ноль-ноль ждем вас в клубе…

– Неплохо придумал генерал, – похвалил представителя штаба ВВС штурман Василий Захаров, шагая с аэродрома рядом с Геннадием. И глубоко вздохнул. – Только не очень-то хорошая весточка просочилась нашим технарям: наша отдельная АЭ якобы тоже попала под сокращение.

– Чушь! – не поверил Геннадий. – Лучшая бомбардировочная эскадрилья во всех ВВС и – под сокращение?! Кто ж тогда из гор будет выкуривать бандитов? Считаешь, мы всех уничтожили?

– Не считаю. Сам слышал вчера в последних известиях, как террористы в Дагестане пытались уничтожить штаб МВД. И, несмотря на это, Указ Президента о сокращении Вооруженных Сил не отменяется.

– Ну, Вооруженные Силы – это не наша отдельная эскадрилья, – стоял на своем Геннадий. – Думаю, кто-то специально распускает сплетни, чтобы испортить нам настроение.

– Дай-то бог, – снова вздохнул штурман.

– Да и что тебя взволновали чьи-то бредни? Домой вернулся живым и невредимым, с женой, дочкой встреча ждет. Должен радоваться, а ты будто на каторгу идешь.

– На каторгу, – грустно усмехнулся Василий. – И в самом деле. Не радует меня эта встреча. Я рассказывал тебе, как мы живем. И не знаю, как дальше будем жить. Жаль дочку, она милая, хорошая. Загубит ее маманя.

– Да, серьезная проблема, – согласился Геннадий. – Вот потому и не спешу я жениться. Обжегся, как говорится, один раз на молоке, теперь и на холодную воду дую.

Оба замолчали. Мельком в воображении Геннадия промелькнула его первая любовь Тоня, сразу сменившаяся почему-то Мусей, женой Василия. Когда лейтенант Захаров привез свою суженую в гарнизон, только и разговору было, что о красоте девушки. Многие офицеры и их жены удивлялись, как могла такая очаровательная куколка полюбить довольно ординарного и невзрачного офицера. Василий и в самом деле не выделялся ни лицом, ни статью: белокурый, среднего роста, с серыми глазами под широкими густыми бровями. Большой рот и мясистый, чуть курносый нос. В общем, ничем не приметный парень.

Лейтенанта назначили летчиком-штурманом в экипаж Геннадия. Они быстро сдружились, и командир в первых же полетах отметил незаурядные летные качества лейтенанта. И по характеру Василий оказался добрым, услужливым человеком, который не отказывался помочь любому и в любом деле. Вот за это, наверное, и полюбила его черноокая, чернобровая, с точеной талией и неподражаемо стройными ножками девица.

Василий подробно рассказывал, как он женился, как Муся после рождения дочери будто переменилась, стала помыкать им, капризничать и вымещать на нем свое плохое настроение и злобу.