Шалости нечистой силы

… и звезды были такими крупными, такими спелыми и яркими, словно лежишь под яблоней, а тебе в рот смотрят чистые, умытые яблоки, лучась сытыми боками. Казалось — руку протяни и сорви сияющий плод, да хрустни на всю округу ледяной и сочной звездой… И вся эта роскошь — всего лишь с высоты какой-то зачуханной пятиэтажки, продравшейся крышей сквозь хмарь московского загаженного неба! А если бы на Останкинскую телебашню забраться? На тот самый высокий, самый последний балкончик, которым окружен шпиль? Оттуда, должно быть, звезды еще вкусней…

Одно было плохо: стылая осенняя ночь выбрала последнее тепло из одежды, и алкоголь, все еще гулявший в крови, уже не согревал.

Зазвонил будильник, и Стасик привычно нашарил его у изголовья. Нажал холодную, отсыревшую кнопочку.

И тут же резким рывком сел, испуганно оглядываясь. Сердце заколотилось, как и острая боль в висках. Он спал на…

На крыше?!

Пятиэтажки?!!

И будильник рядом поставил???!!!

— С вас тридцать четыре рубля.

Стасик очнулся, тряхнул головой, возвращаясь в действительность, вытащил из кармана потертое коричневое портмоне и стал отсчитывать деньги.

— Молодой человек, вы зажигалку уронили, — обратилась к нему стоявшая за ним в очереди в кассу немолодая тучная женщина.

Действительно, секунду назад что-то звонко треснулось о кафельный пол магазина. Стасик обернулся. В метре от него поблескивало золотистое тельце дорогой зажигалки.

— Это не моя, — пожал он плечами.

— Да, но я видела, как она выпала из вашего кармана! — возразила дотошная соседка по очереди.

«Неужели опять?» — стало мгновенно жарко, и спина сделалась влажной под дутой синтетической курткой.

— Я не курю, и это не моя зажигалка! — раздраженно бросил он женщине.

— Да, но я видела… — растерялась та. — Она выпала, когда вы вытаскивали кошелек…

— Хорошо, — нервно выкрикнул Стасик, — Хорошо! Она выпала из моего кармана, это моя зажигалка, вот — я ее беру, — теперь вы отстанете от меня, а?

Женщина покраснела от обиды. Она, можно сказать, из лучших чувств, а ее за это еще и обругали! Вот до чего народ дошел — кидаться стали друг на друга! Ладно бы она попыталась прикарманить чужую вещь, — так нет же, хотела честно вернуть ее хозяину!.. Эх, делай людям добро после этого…

Поджав губы, женщина демонстративно повернулась к Стасику широкой спиной в ярко-синем пальто.

Стасик брезгливо взял в руки зажигалку. Он был близок к истерике.

Сунув зажигалку в карман, суетливо расплатился, забрал сверток с колбасой с прилавка и торопливо покинул магазин.

"Все, — думал он, возвращаясь домой, — все кончено. Я болен. Я сумасшедший и клептоман. Я ворую чужие вещи и даже не замечаю этого. У меня что-то с памятью. К психиатру надо идти, к психиатру! Иначе я и впрямь сойду с ума…

Скорей бы Галка появилась. Пока не сошел."

— Почему так поздно? — вскинулся он, едва Галя открыла дверь.

— Скажи спасибо, что вообще пришла… — рассеянно откликнулась она, снимая шубку. — Муж ко мне едва охрану не приставил, я уж думала, не увидимся с тобой сегодня.

— С чего бы? Подозревать стал что-то?

— Да нет, из-за маньяков! — сказала Галя, аккуратно ставя сапожки под вешалку.

— Каких еще маньяков?

— Ну ты даешь! Газет, что ли , не читаешь?

— Ну уж, не раздел криминальной хроники, — съязвил Стасик: Галин муж работал в уголовном розыске.

— Маньяки по квартирам ходят, мужей связывают, а женщин насилуют в их присутствии, — объяснила Галя. — И мужья, как один, помирают от огорчения! — она прошла в комнату и окинула ее хозяйским глазом.

— Ну, ты-то ничем не рискуешь! — Стасик следовал за ней. — Чтоб тебя изнасиловать в присутствии мужа, им его долгонько подстерегать придется — импотентами успеют стать!

— Эй, эй, полегче! Я тебе сто раз говорила, Стасик, — не наезжай на моего Димку!

— А я тебе сто раз говорил — не называй меня Стасиком! Я — Стас!

— И чего ты такой злой сегодня, Стас? — хмыкнула Галя. — Чем тебя мой муж обидел? Иль ты меня ревновать вздумал?

— Вот еще!

— Тогда и не выступай… Ты уже ел?

— Галка, мне не до еды…

— Да? — игриво произнесла Галя, поведя бедрами, — Так я пошла в ванную?…

— Погоди. — Стасик дотронулся до ее круглого плеча извиняющимся жестом. — Сядь, я тебя прошу. Мне нужно тебе кое-что рассказать…

Галя без возражений села и приготовилась слушать, устремив свои карие блестящие глаза на Стасика со всем возможным вниманием: такое предисловие означало, что Стасик опять куда-то вляпался…