Сферы Снов

Annotation

Добро пожаловать в Глубоководье. Здесь продается всё, что только можно вообразить... Даже сны можно купить, если найдется тот, кто заплатит подходящую цену.

И когда продажа Сферами Снов начинает угрожать жизни его вновь обретенной сестры, Данила Танн объединяет силы с Эрилин Лунный Клинок, чтобы раскрыть источник этой опасной торговли. Поиски приводят их в тёмное сердце Глубоководья и раскрывают личные секреты, которые могут погубить их обоих.

ЭЛЕЙН КАННИНГЕМ

Вступление

Глава Первая

Глава Вторая

Глава Третья

Глава Четвёртая

Глава Пятая

Глава Шестая

Глава Седьмая

Глава Восьмая

Глава Девятая

Глава Десятая

Глава Одиннадцатая

Глава Двенадцатая

Глава Тринадцатая

Глава Четырнадцатая

Глава Пятнадцатая

Глава Шестнадцатая

Глава Семнадцатая

Глава Восемнадцатая

Глава Девятнадцатая

Глава Двадцатая

Эпилог

О переводе

ЭЛЕЙН КАННИНГЕМ

«СФЕРЫ СНОВ»

Вступление

Полуогр подошёл к распахнутой двери. На верёвке, которой подпоясывал штаны, он тащил за собой последнего сегодняшнего посетителя. Его пленник извивался, как пойманная на крючок форель, наполняя воздух солёным ароматом нецензурной брани докеров. Эти усилия, похоже, не создавали ни малейших затруднений вышибале. Хэмиш — почти семь футов дурного нрава и мускулов — мог поднять и тащить любого из посетителей «Поддатого Рыбака» с той же лёгкостью, с какой менее крупный мужчина тащит за леску пакет с завёрнутой в бумагу рыбой.

- Можешь поднимать киль и спускать паруса, - пророкотал Хэмиш, подтягивая к себе сопротивляющегося мужчину для броска. - Всё равно сядешь на мель.

В этих краях предупреждение было достаточно ясным, но посетитель ему не внял. Полуогр выждал секунду, пока его ноша не перестанет корчиться, потом пожал плечами и швырнул мужчину за дверь, в ночь. Протесты клиента превратились в вой, оборвавшийся звуком глухого удара.

С чувством завершённости Хэмиш захлопнул дверь. Дерево заскрипело по дереву, когда полуогр поставил на место толстый деревянный засов. Снаружи в запертую дверь начал колотить посетитель, которого он только что выкинул.

Две служанки прекратили вытирать разлитый эль, чтобы обменяться быстрыми взглядами и покорными вздохами. Одна из них, смуглая и худая девушка, чьи мечтательные глаза казались чужими на этом истощённом теле, бросила на стол единственную серебряную монетку и потянулась к большой, наполовину пустой кружке. Она высоко подняла кружку, как мечник, бросающий врагу вызов, и повернулась к красивой светловолосой женщине, с которой делила позднюю ночную смену в «Поддатом Рыбаке».

- Что скажешь, Лилли? Сумею я допить её до того, как старик Элтон уйдёт или вырубится?

Лилли наклонила голову, прислушиваясь. Слабый, неравномерный ритм ударов по двери уже затихал. Она выудила из кармана монету того же достоинства, несмотря на то, что эти деньги представляли собой драконью долю её ночного заработка.

- Ну попробуй, Пег, - решительно заявила она, хлопком опустив монету на стол с видом уверенной в победе женщины.

Лилли посмотрела на полуогра, с немного сердитой ухмылкой следившего за этим привычным обменом репликами.

- Я буду судьёй, - согласился он, раздражённо подняв глаза к почерневшим от дыма потолочным балкам.

Худая служанка согласно кивнула, принимая вызов, затем запрокинула голову и принялась жадно пить. Лилли зашла ей за спину, обеими руками прикрыв уши Пег, будто для того, чтобы убедиться, что всё происходит честно.

Как и ожидала Лилли, протесты Элтона стихли задолго до того, как кружка Пег опустела. Но значения это не имело и не могло изменить результат пари.

Лилли дождалась, пока подруга закончит пить, потом отпустила её уши и игриво хлопнула по заду.

- Ты снова победила, девочка! С таким везением ты, должно быть, любимица самой Тиморы. Могу поспорить, ты оставила медяк-другой в храме Госпожи Удачи.

Девушка застыла, забирая свой выигрыш, ощутив внезапную неуверенность.

- Да, - признала она. - Ведь нет ничего плохого в том, чтобы немного помочь своей удаче?

- Совсем ничего, подруга, - Лилли бросила притворно-суровый взгляд в сторону полуогра, заново призывая его к секретности. Хэмиш поднял руки и отошёл, как будто больше не желая участвовать в этом ритуале, которого никогда до конца не понимал.