Сезон любви

Говорят, что Бог дает нам одиночество для того, чтобы мы познали самих себя. Ибо только познав себя, мы способны найти того, кто нам действительно нужен в этой жизни.

Как говорит моя подруга Светка, — мужиков первого сорта в природе нет, а второй уже весь разобрали.

Звучит цинично, но истины в этом утверждении больше, чем цинизма. А еще та же Светка говорит, что пользоваться «третьим сортом» — альфонсами, безработными, зэка и «алконавтами» — приличная женщина должна считать ниже своего достоинства. И с этой ее сентенцией тоже не поспоришь.

— Возьми любую газету с объявлениями о знакомстве, — говорит она нам. — Просто вот для эксперимента — любую! Там все эти «подарочки» как на подбор. Или судимый, или разведенный, или дурак. Дураков больше. И хорошо хоть, что их сразу видно.

— А разведенный-то чем тебя не устраивает? — возразила ей другая наша подруга, Марина. — Тоже как будто «второй сорт». Пользуйся хоть второсортниками, если есть возможность. Ты ведь тоже уже, прости, не девочка. В наши тридцать с хвостиком нормального мужика без прошлого, без родственников и с перспективой по жизни встретить трудно…

Маришка могла себе позволить давать такие советы — она единственная из нас троих имела то, что принято называть «женским счастьем»: мужа, пролежавшего в квартире уже второй диван, сына-двоечника и дочку, вступившую в прелестный подростковый возраст. Сейчас, сидя напротив меня и Светки в нашей любимой кафешке на «Студенческой» и торопливо проглатывая свою порцию мороженого, Маришка то и дело поглядывала на часы: скоро надо было бежать за сыном в школу. Светка смотрела на подругу снисходительно. Когда-то Маришка была маленькой пухлой девчушкой с очаровательной мордашкой, молочно-белой кожей и обворожительной, всегда смущенной улыбкой. Теперь, спустя пятнадцать лет после того, как она вышла замуж за своего Костю, перед нами сидела замученная женщина с оплывшей фигурой, безо всякого следа косметики на лице и с волосами, безнадежно испорченными перманентом.

Светка же выглядела превосходно: локоны струились у нее по плечам, высокую и крепкую грудь обтягивал пушистый свитер из ангорской шерсти, через спинку стула был перекинут великолепный плащ от «Гуччи» с вышивкой, купленный в бутике на Новом Арбате. Работа в банке, которой Светка отдавалась всецело, пройдя путь от простого клерка до заведующей отдела обеспечения валютных операций, позволяла ей делать ради себя и не такие траты. А мужа у Светки не было никогда. И по этой же причине, как она утверждала, не было у нее и ранних морщин.

— Разведенные — это тоже третий сорт, чтобы ты знала, — ответила Светка Маришке. — Не такие уж бабы дуры, чтоб хороших мужиков выгонять. Тех, которые не пьют и на шею тебе не садятся. Раз выкинули его — значит, к жизни не пригоден. И в постели, скорое всего, тоже не Казанова.

Маришка покраснела, как девочка, и ниже склонилась над мороженым. Несмотря на свой пятнадцатилетний опыт семейной жизни, наличие двух детей и мужа, она до сих пор вспыхивала от смущения, если при ней говорили о чем-нибудь пикантном. В ней был сосредоточен целый базальт целомудрия, чего о Светке сказать было нельзя: Светка меняла мужиков даже не как перчатки, ибо перчатки все-таки меняют раз в сезон. Подруга заводила новый роман аккуратно раз в месяц, по возможности первого числа, — «так удобнее для учета», — объясняла она нам, усмехаясь профессиональной усмешкой банковской работницы. Причем кавалеры у Светки были сплошь женатыми.

— Ты просто хищница какая-то, Светка, — тихо сказала Мариша. — У каждого из твоих ухажеров ведь жена есть. И эта жена — живой человек, очень жаль, что ты этого не понимаешь. Представляю, как она мучается… то есть они. Если бы какая-нибудь прощелыга моего Костю попыталась увести, я бы не знаю… Я бы умерла, наверное.

Не отводя от Маришки несколько вызывающего взгляда, Светка снова усмехнулась одним уголком рта. Причина этой иронии была мне понятна. Представить себе, что кому-то из молодых и успешных женщин Светкиной породы придет в голову мысль отбить у нашей подруги ее скучного, вечно укрытого газетой мужика, который и внешне был совершенно неинтересным субъектом, было невозможно.

— Милая моя, заводя роман с женатиками, я вовсе не ставлю перед собою цель увести их из семьи, — сказала Светка, вскинув голову и отводя за спину платиновый локон. — Иначе в моем паспорте стоял бы даже не один штамп, а все пять или шесть! Просто я предпочитаю крутить любовь с интересными, содержательными и значительными мужиками, понятно? Таких, как я уже сказала, давно разобрали.

— Где же ты сама была, пока их разбирали?

— Деточка, уж кто-кто, а ты прекрасно знаешь: я делала карьеру.

— Ты делала карьеру, а кто-то в это время делал для тебя мужика? Эти ведь, которые содержательные и значительные, тоже не из кокона специально для тебя вылупились! Без хорошей женщины под боком интересным человеком не станешь. Ты бы вот тоже взяла, да и воспитала кого-нибудь для себя. Есть же еще не старые, непьющие…