Северный Ветер (СИ)

Дул сильный ветер. С северо-запада наползала тяжелая армада облаков, подсвеченная далёкими зарницами. Клубы пыли летали по опустевшим улицам. На той части неба, по которой ещё не расползлась чёрная клякса тучи, слабо мерцали звёзды, но в эту ночь колкому бисеру ночных светил не суждено было рассыпаться.

Надвигалась буря.

Высокий, худой человек, похожий на зловещего ворона, шёл мимо стройного ряда коттеджей, минуя магазины, почтовые службы, пабы, невысокую церковь. Шёл, пока не остановился у знаменитого памятника Поттерам, скульптуры из трёх фигур: юноши в очках, младенца и женщины с развевающимися волосами.

Вспышка света залила округу. Когда ослепительная вспышка угасла, рядом с мужчиной возник женский силуэт.

— Что ты делаешь, Сев?! — всплеснула руками она. — Явиться сюда всё равно, что сделать признание Сам-Знаешь-Кому в…

— Сама-Знаешь-Кто давно в курсе.

— Тебе здесь не место!

— Мне нигде нет места.

Из распахнутых церковных окон слышалось пение. Голоса заунывно тянули гимн.

Северус Снейп, толкнув узкую, покосившуюся калитку, шагнул за кладбищенскую ограду. Нарцисса медленно брела за ним. Вскоре оба застыли над белой надгробной плитой. Мрамор вспыхивал при отблесках зарницы, по нему словно пробегали искры:

— Зачем ты пришёл сюда? — спросила Нарцисса. — Здесь только прах и ничего больше. К чему неоправданный риск? Лили не желала бы твоей гибели…

— Конечно, нет. Она желала бы для меня долгой, очень долгой жизни, — насмешливо изогнулись узкие мужские губы. — Хотя… она ничего бы для меня уже не пожелала. Даже если бы смогла. В сердце Лили Поттер не осталось места для Пожирателя Смерти.

— Сев…

— Оставь меня.

— Северус!

— Уходи.

— Помнишь, как Слагхорн и Дамблдор постоянно твердили о том, что любовь — великая сила? А мы смеялись… — Нарцисса запахнула плащ, стараясь удержать остатки улетучивающегося тепла. — Теперь у нас с тобой не осталось ничего, кроме любви.

— С той лишь разницей, что ты любишь живых, а я — мертвых.

— Если ты сломаешься, Сев, что будет с Гарри?

— Вечно бедный, вечно жертвенный агнец — Гарри! Ты находишь в том памятнике хоть малейшее сходство с Лили? — внезапно сменил тему он.

— Прошло пятнадцать лет, — растерянно ответила Нарцисса. — Я не могу судить. Я не помню.

— А я — помню. Лицо Лили совсем не похоже на это. Её здесь нет. На самом деле её нигде нет, потому что за гранью смерти ничего не существует. Ни награды, ни кары.

— Тебя это успокаивает?

— Меня это приводит в отчаяние. Я никогда её не увижу. Моя судьба скользить за тенью солнечного зайчика, бежать за воспоминаниями, но ловить лишь пепел остывших лет. Я прихожу сюда раз за разом лишь затем, чтобы взглянуть на мраморную плиту. Только так я могу удостовериться, что она действительно жила, а не является плодом моего воображения. — Северус скривился. — Он и тут обыграл меня, верно? Никчёмный, легкомысленный Джеймс Поттер обрел покой, в то время как для Северуса Снейпа покоя нет. Ты всё время напоминаешь мне о Гарри. Неужели же ты не понимаешь, что если бы я только мог, я навсегда бы удалил мальчишку с моих глаз?

— Но как же?… Он единственное, что напоминает о…

— Да что же не напоминает мне о ней? Я и под ноги не могу взглянуть, чтобы на асфальте не увидеть её лицо. Даже ты существуешь постольку, поскольку когда-то была связанна с ней, слышала её голос. Пятнадцать лет! Пятнадцать долгих лет я принуждён напоминать себе, что нужно дышать; сердцу — чтобы оно билось. С каждым новым днем я словно сжимаю тугую пружину. Пятнадцать лет я дышу только затем, чтобы служить её ненавистному сыну, которому охотнее всего свернул бы шею. «Любите ненавидящих вас» — это просто, по сравнению с тем, чтобы жить ради того, кого ненавидишь. Но какая разница? — спрашиваю я тебя. Какая разница, любовь или ненависть — всё зря. Всё канет в пустоту.

Ливень неистово мочалил ветки, вставал стеной между надгробиями, превращая землю в грязь. Потоки воды хлестали, словно пощечины.

— Что ты будешь делать, если Гарри погибнет? — тихо спросила Нарцисса.

— Если? — оскалился Снейп в насмешке. — Дамблдор считал, что Поттер непременно должен погибнуть.

— О чём ты говоришь?!

— Всего лишь о том, что Гарри Поттер последний крестраж Тома Реддла.