Сетунь

© Д.А. Глуховский, 2017

© А.Н. Калинкина, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Когда ко мне в руки попала рукопись Анны Калинкиной под названием «Сетунь», я не просто обрадовался, а обрадовался вдвойне.

Во-первых, с Анной мы и дружим, и совместно трудимся над проектом «Вселенная метро», где ей отведена не только роль автора, но и ответственное место смотрящей за порядком. Ну, а во-вторых, однажды, еще в студенческие годы, я чуть не утонул в славной речушке под названием Сетунь, ранней весной пытаясь перейти ее по вроде бы прочному на вид льду. Всегда считал, что можно услышать грозное предупреждение в виде потрескивания льда. Но в моем случае произошло все иначе – вот я шествовал, удалой и лихой, а вот все разом ухнуло вниз и обожгло таким густым холодом, что дыхание замерло и сердце почти остановилось. Хорошо, успел руки раскинуть и не ушел с головой. А еще хорошо, что друзья были неподалеку, сумели вытянуть.

Казалось, должен был невзлюбить с тех пор эту речку, едва меня не погубившую. Но ведь сам полез, сам и виноват. Да и в теплое время Сетунь выглядит очень живописно. Особенно весной, когда заливается вся пойма, включая так называемую старицу – старое ее русло. Летом по берегам красота: зеленая высокая трава, полевые цветы да деревья почти как в лесу. Просто удивительно, отчего еще все вокруг не застроили там. Дома есть, но стоят не слишком плотно. Хотя с каждым годом деревьев все меньше и все ближе подступают кварталы. Купаться, правда, рискованно – вода сильно загажена, такова уж судьба любой московской реки.

Мне, человеку, напрямую связанному со словом, всегда было любопытно, что же означает это название – Сетунь. Уж очень оно нетипичное для моих родных краев и довольно загадочное. Так и просится, конечно, от слова «сеть» что-нибудь придумать, но это будет именно что придумка, любой языковед в пух и прах разнесет ее. А еще я слышал легенду, что, мол, неподалеку от устья реки находилось древнее кладбище и родные умерших приходили туда горевать – сетовать на жизнь и судьбу. Как все легенды, эта тоже не лишена красоты и изящества, но, к сожалению, лишь легенда.

Хотя… А почему бы нам не поверить в легенду? Тем более в романе Анны Калинкиной найдется место и легендам, и людским судьбам, которые одна горше другой, но за которыми всегда брезжит надежда.

Сетунь. Одно из самых древних мест на территории нынешней Москвы. Прошлое не просто витает над Сетунью в виде преданий. Оно напрямую перемешано с настоящим и будущим. Поэтому даже после Катастрофы там бьется нить жизни и кипят человеческие страсти.

Правда, эти страсти приобретают диковинные формы. Оттого сквозь ночную мглу виден чей-то череп на столбе, да высится над рекой идол из дерева, вымазанный кровью…

Март 2033

Михаил собирался на выход. Лана, как обычно, следила за ним тревожным взглядом. Столько лет прошло, могла бы и привыкнуть, но каждый раз смотрела так, словно он уходил навсегда. Впрочем, любой выход и впрямь мог стать для него последним. «Интересно, – вдруг подумал он, – она так привязалась ко мне или просто боится, что если я не вернусь, лишится помощи и защиты?» Чужая душа – потемки, но он предпочитал не обольщаться. А может, она всерьез восприняла пророчества Тины, что именно в этом, 2033-м году, с ними должно случиться что-то ужасное? Вряд ли, она Тину недолюбливала и ее слова пропускала обычно мимо ушей.

Жена сощурила свои близорукие глаза – совиные, как он всегда называл их. Поправила чуть вьющуюся темную прядь – Михаил заметил, что седины у нее прибавилось, да и морщинок стало больше. И зубов во рту осталось не так уж много – авитаминоз, конечно, никому не на пользу. Но для него она была так же красива, как двадцать лет назад. Хотя и ходила сейчас в поношенной телогрейке и спортивных штанах, вытянутых на коленях, – так было удобнее, а о красоте они здесь давно позабыли. Или все же не совсем? Недаром она пытается вышивать одежки детям. Или все дело в том, что вышивает она обереги – и верит в их силу? Даже на его рубахе вышила загадочные символы. Выглядели они красиво, а какой смысл жена им придавала, Михаил не вникал. У нее самой на шее до сих пор висел серебряный амулет на простом шнурке.

Он последний раз обнял ее, потом отстранился – ее руки бессильно упали. «Другая бы перекрестила, – усмехнулся он про себя, – но это не про Ланку. Ее вера – более древняя. Наверное, она тоже молится, вот только кому? Сейчас небось пойдет советоваться с костями предков».