Сестры

Вот они и встретились, три сестры, которых по странной прихоти назвали на одну букву – Даша, Дора и Дина. Но на этом логика в истории сестер заканчивается, а начинается сплошная неразбериха.

Доре с ее громоздким именем, отсылающим к одноименной немецкой пушке, положено было стать грузной, неуклюжей и несчастной, Дине – звенеть колокольчиком, подпрыгивая, а Даше хлопать кукольными ресницами. Но судьба распорядилась иначе. И сейчас, когда сестры встретились, спустя много лет (двадцать, как посчитала самая впечатлительная), не обошлось без ужасных открытий, заставивших некоторых, слабых духом, даже упасть в обморок.

Самая красивая из троих, обладательница самой большой форы на старте, Даша, растолстела до неузнаваемости. Сестры встречались на летней веранде ресторана, куда она пришла первой и еле поместилась в кресло. Сидение прогнулось под ней, и валики жира, сплюснутые с обеих сторон, нависли над ручками. Когда она говорила, ее огромное тело колыхалось, по нему шла волна, словно приводя в движение щель рта с растрескавшимися губами и стертыми зубами, поскольку Даша ела, не переставая.

Маленькая как пичужка Дина пришла второй и упала в обморок, увидев сестру. У самой Дины старт получился удачным, а вот финиш не очень. Она сделала карьеру, хотя не считалась в семье ни умной, ни амбициозной, ни даже везучей. Тем не менее она удивила всех, заняв должность исполнительного директора и превратившись из звонкой птички-невелички в вельможную орлицу.

Но этого оказалось мало, чтобы уделать всех, – и Дина, единственная из сестер, удачно вышла замуж – за миллионера и олигарха. Семейное счастье оказалось недолгим: их подстрелили, когда они мчались на машине по Зеленогорскому шоссе. Муж погиб на месте, Дину слегка царапнуло, но пуля застряла в плече. Теперь она ходила, подскакивая и прижимая к телу согнутую руку. О карьере пришлось забыть, Дина не могла подолгу ни стоять, ни ходить, а о том, чтобы усидеть на ветке наравне с другими пташками, речи не шло. Тихий хлопок выстрела, предназначавшегося не ей, уложил ее наповал, и сейчас, увидев невообразимую Дашину тушу, она опять не удержалась на ногах и рухнула в обморок. К ней подскочила официантка, со звоном бросив поднос, и в разгар суеты вошла третья, младшая сестра, та самая Дора, которая, по общему мнению, украла счастье у остальных, поскольку ни на какое иное наследство претендовать не могла.

Дора и выглядела как воровка – чернявая, носатая, суетливая. Она была, если можно так выразиться, совсем не похожа на сестер, хотя о каком сходстве можно говорить, когда от каждой осталось всего ничего – так, вмятина под подошвой судьбы. Но Дора, с награбленным добром, на встречу пришла налегке, с пустыми руками, словно показывая, что камня за пазухой не держит.

Даша тяжело отвалилась от стола, заставленного тарелками, на которых лежали остатки еды и скомканные салфетки. Она доедала кремовое пирожное, облизывая пальцы. Дина примостилась рядом, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь. А Дора, напротив, приветливо округлив глаза, вела себя как ни в чем не бывало. Она чмокнула каждую в щечку, будто они вчера расстались, а перед ней не сидит одна сестра, ставшая невообразимой толстухой, и вторая, скрючившаяся, как подстреленный воробей.

Дора потратила десять минут на выяснение у официантки, добавляют ли чеснок и каперсы в соус к баранине, а потом долго втолковывала ей, до какой температуры следует остудить или нагреть каждое блюдо, прежде чем подать к столу. Отпустив официантку, она сцепила руки перед собой и, наклонившись вперед, с веселым и даже каким-то заговорщицким видом спросила: «Ну и..?»

Вообще-то сестры должны были спросить у нее: «Ну и?» или даже: «Какого черта?» Почему реки, которые в изобилии текли к ним, вдруг обратились вспять, их русла измельчали, высохли и заросли крапивой, а добро, что они считали своим, утекало сквозь пальцы?

Впрочем, сестры сами виноваты. Глупо было влюбляться в красавца, зная, что он должен выбрать одну из трех, а двумя остальными пренебречь, как ни крути. Он и пренебрег, выйдя сухим из воды, а если сестры и рассорились двадцать лет назад, то вовсе не из-за него. Из-за него они как раз встретились.

Даша набычилась, шея ее утонула в складках.

– Ну, рассказывай, – тяжело дыша, сказала она. – Как там он?

– Кто? – Дора завертела головой, словно ничего не понимая. – В смысле… он?

– Да, – Даша не говорила, а выдыхала со свистом воздух, все сильнее наваливаясь на стол. – Тот самый. Кто меня бросил.

– Я-то тут причем? – Дора повертела вилку в руках и отложила ее.

– Ты помнишь, какая я была? – Даша тяжело повернулась к другой сестре, Дине, которая сидела, баюкая раненую руку, как сломанное крылышко.

– Ты была очень красивая, – Дина отозвалась эхом.

– Но он считал, что я толстая, – Даша пожевала губами, из уголка глаза выкатилась слезинка. – Он всегда говорил, что мне надо похудеть. А потом ушел.