Из серии «Зеркала». Книга I. «Лишние люди» (ред. 2)

(поли́птих)

…и когда человек науки, окидывая взглядом мир, над которым не будет иной власти, кроме его собственной, будет восторгаться мыслью о том, что он сделал из этой прекрасной зеленой земли если не рай для людей, то, по крайней мере, ад для животных.

Люис Кэррол «Вивисекция как символ новых времен»

Мне много жить и пережить пришлось,

Но я тебе заносчиво и молодо,

Как связку хвороста мечты свои принес –

Зажги костер, погрейся, очень холодно…

М. Светлов «Признание», 1959

1

Он сидел в приемном покое скорой помощи и считал пластины плит, которыми был выложен коридор: раз, два, три.

«Мы сделали все, что могли. Ваша мать умерла. Слишком большая кровопотеря. Не выдержало сердце», – сказали они.

Потом пришла полиция, а за ней служба СК: так полагалось, когда случалась беда и подросток оставался один.

Женщина из соцконтроля была молодой, незнакомой и все расспрашивала его об отце, других родственниках, а он только и смог сказать ей:

– Я взял аэрокар соседа, чтобы доехать сюда. У нас в доме нет связи. Я ехал так быстро, как мог.

– Ты ни в чем не виноват, – успокаивала она его.

Неопытная. Джимми волновало другое. Нужны были деньги на похороны, и сама церемония, – он не знал, как полагалось проводить ее в таком случае, – его мать была представительницей Старой церкви…

– Я на испытательном сроке, – как можно спокойнее произнес он, хотя от боли хотелось кричать. – Если сосед подаст жалобу, меня закроют, мисс…

Он запнулся, вопросительно взглянув на грудь женщины в поисках именной таблички.

– Свон. Меня зовут Эрнистон Свон, и я попытаюсь что-нибудь сделать.

Деловитым шагом она направилась к полицейскому, заполняющему протокол.

– Значит, никаких сомнений, док?

– Абсолютно. Характерный наклон, общее состояние организма. Скорее всего, самоубийство на фоне интоксикации. Если бы не сын, она умерла бы еще по пути к нам.

– Наркоманка?

– Да. И это не первая ее попытка. Вот, возьмите, сестры нашли это у нее в кармане. Думали – доза, оказалось – записка.

Врач протянул полицейскому мятую бумажку, свернутую пополам.

– Мы не стали разворачивать.

– Правильно, – равнодушно проигнорировал явную несуразицу служитель закона. – Теперь это наше дело.

Он достал из кармана пакет для улик и положил туда скомканный, надорванный у уголка, подмокший по краям лист бумаги. Вздохнул: еще одна никому не нужная улика; теперь придется возвращаться в офис и составлять заявку на хранение с последующей утилизацией. А так хотелось домой…

– Сержант, – отозвала его в сторону мисс Свон. – У меня к вам просьба.

2

Джон Стивенсон возвращался домой. Он не был здесь уже целую вечность, не видел бывшей жены, сына. Тот, наверное, сильно подрос, возмужал.

Интересно, что стало с последним мужем Лили, если после ее смерти Джимми остался один?

На мгновение Джон почувствовал легкий укор совести, но тут же поправил себя: его семья никогда ни в чем не нуждалась; после развода он оставил жене с сыном дом на поверхности в приличном квартале, где жили чиновники и служащие средней руки.

Когда-то он сам относился к этой категории…

Впрочем, когда-то, во времена юности его прапрадеда, и поверхность была местом для бедняков, интеллигентов и сумасшедших ученых, а теперь все наоборот: подземные купала стали приютами для тех, кто потерял всякую надежду. Менялись времена – менялись нравы.

Джон Стивенсон мог гордиться собой. Он сумел поймать время за хвост и обернуть перемены в свою пользу. Заработал много денег. Стал уважаемым, известным в своих кругах человеком. Теперь, как никогда, он был способен обеспечить сыну достойное будущее, оплатить учебу на любом, даже самом престижном курсе, – да что там! – он мог позволить себе отправить Джимми в космическую академию.

Рискованное решение начать все сначала в середине жизни, поставить все на кон и позволить себе реализовать детские мечты оправдало себя.