Серый. Мир

«Слабые люди верят в удачу, а сильные, в причину и следствие» — именно так всегда считал Виктор Павлович Сировский. Он знал, что только сильным и решительным в этой жизни достаётся всё, что они пожелают. А остальным, остаётся только одно — доедать крохи, со стола более сильных или помирать от голода. Вот и сейчас, выслушав в очередной раз рассказ Плахи, он понял, что это не просто удача, это заслуженная награда. Награда за долгие годы упорного труда, за долгие годы нервного напряжения… да за всё! За то, что двадцать лет назад он не побоялся принять предложение, того неприятного иностранца с труднопроизносимой фамилией, за то, что все эти годы плясал под чужую дудку, выполняя поручения своего куратора. За то, что предавал, обманывал, убивал. В общем, за всю свою скотскую жизнь, которую он ненавидел, но очень боялся потерять.

В душе Виктор Павлович ликовал, он, наконец, возвыситься, он поднимется на новый уровень. Уровень, которого никому не достичь в этом мире. Многие подумаю, куда уж выше, человек и так достиг пика: Сировский — олигарх, миллионер. Куда уж выше? А вот и есть куда! Только обладая такими деньгами, и такой властью, ты понимаешь, насколько ты скован, насколько ты зависим: от обстоятельств, от деловых партнёров, от устоявшихся правил и традиций. Ты становишься рабом. Заложником собственных денег и положения в обществе.

А тут, такой сюрприз, такой шанс. Ну, разве мог он подумать месяц назад, отправляя в штатную командировку своего помощника по специальным операциям, что тот вернётся с таким материалом. Нет, конечно! Даже в мыслях не было! Это, было всего лишь, отработкой одной из возможных версий, о том, почему некоторые регионы страны увеличили продажу определённых металлов и полезных ископаемых, которые входили в сферу интересов концерна «СибТрансМеталл», который возглавлял Виктор Павлович Сировский.

— Плаха, давай ещё раз. Расскажи самого начала, — произнёс Сировский.

— Виктор Павлович, я уже три раза пересказывал вам всё, что знаю. Вы же даже на диктофон всё записали, — произнёс Плаха.

— Приказы, здесь отдаю я! Сколько раз тебе пересказывать, тоже решаю я, — в голосе Сировского прорезался металл. — В этот раз, я не буду задавать вопросы и тебя перебивать. Просто, ещё раз расскажи, может ты что-то упустил. Не спеши, времени у нас много — ночь долгая.

Плаховский Алексей Викторович, он же Плаха, был человек не из пугливых, но когда у босса, прорезались металлические нотки в голосе, он всегда внутренне сжимался, и хотел только одного — спрятаться. Плаха работал у Сировского уже больше десяти лет и за эти годы столько повидал, а главное во стольких грязных делах успел принять участие, что понимал его жизнь зависти только от одного, от степени полезности своему хозяину — Сировскому. Поэтому, внутренне он вздохнул, собрал свои нервы в кулак, и начал детально описывать события месячной давности, при этом он, периодически заглядывал в свой потёртый блокнот и демонстрировал некоторые материалы на ноутбуке, который стоял на столе перед Сировский.

— Хорошо. Как вам известно, месяц назад я уехал в командировку. Наши аналитики заметили тенденцию по увеличению роста продаж платины в Челябинске, и вы меня направили для выяснения причин этого. Я взял с собой двоих ребят и поехал в Челябинск, в ходе расследования выяснилось, что в Челябе, недавно скинули крупную партию платины, по очень низкой цене. Почти неделю мы шли по цепочке, пока не вышли на того, кто и слил эту партию. Парня звали Виктор, фамилия Штырин, прозвище — Штырь, нашли мы его в Челябинском окружном клиническом диспансере.

Что, нам удалось узнать об этом Викторе Штырине, по кличке Штырь. Родился он в восемьдесят втором году в городе Карабаш. Но, в восемьдесят пятом семья Штыриных переехала на пээмжэ в Челябинск. Рос он в обычной пролетарской семье, отец — токарь на заводе, мать — наладчица машин и автоматов на том же заводе. Обычная семья, обычный пацан, всё как у всех. Как это обычно бывает, Витька снюхался не с той компанией, и в девяносто восьмом году, попался с пятью кубиками смолки, ну, это наркотик такой изготовленный выварочным способом, когда соцветия конопли погружают в кипящую воду, а смолку снимают с поверхности и сушат. Осудили его тогда на четыре года, по статье 228 части 1. за незаконное хранение с целью сбыта наркотических веществ. Через два года, по амнистии он вышел. Нормальной жизнью он так и не зажил, подсел на «геру», и в девяносто девятом, был поставлен на учёт как инфицированный СПИДом. Родители от него к тому времени уже отреклись, он из дома вещи стал выносить, мать бил, вообщем, типичная история для наркоманов. В двухтысячном, Штырь уезжает из Челябинска в город Карабаш, там у него бабка по отцовской линии живёт, вот он и решил у неё пожить.