Серебряная свадьба

Сцена представляет собой открытую площадку, на которой кое-где без всякого порядка расставлены стулья. Их немного, штук пять-шесть. В стороне стоит небольшой четырехугольный стол.

Одна-две детали, забытый транзистор на одном из стульев, бутылка из-под молока, в которой стоят цветы, говорят о том, что это не казенное, но и не обжитое какой-либо семьей помещение.

При начале спектакля слышно, как мужской голос произносит: «И мы войдем с тобой в ярко освещенный зал…»

Через некоторое время на сцену выходит  П о ж и л о й  ч е л о в е к  в темном свитере, лысый, с большими светлыми глазами. Он ходит чуть подавшись вперед. Останавливается в задумчивости, потом подходит к транзистору, включает его, долго ищет нужную ему станцию. Слышны бесконечные помехи, хрипы, морзянка, обрывки мелодий. Так и не найдя то, что бы он хотел услышать, человек уже было собирается выключить приемник, но останавливается на волне, по которой, пробиваясь через помехи, бьется морзянка откуда-то издалека. Люди, которые умеют читать на слух азбуку Морзе, могли бы понять, что это все время повторяющееся женское имя.

Он ставит работающий транзистор на стул, подходит к пепельнице, выносит ее за кулисы и возвращается с другой пепельницей, чистой. Потом Пожилой человек приводит в относительный порядок стулья, хотя и не выстраивает их в ряд. Берет один из них и ставит посередине площадки. Смахивает с сиденья что-то, очевидно пепел, и негромко говорит в кулису: «Проходите».

На сцену выходит  Ж е н щ и н а  лет тридцати, сравнительно высокая, со светлыми волосами. Она одета обыденно и тепло — так ходят на даче, когда уже начинается осень. В ее поведении явственно желание быть менее заметной и похожей на других, не выделяться. Но при первом же ее появлении мы чувствуем, что это не удается. Она относится к тем людям, у которых отчетливо виден процесс их внутренней работы, необязательно творческой и ценной, но идущей непрерывно. Обычно такие люди раздражают, у них мало внимания и времени для других, они могут встать, не дослушав тебя, и броситься по какому-то своему делу.

Она садится на стул посередине площадки и некоторое время сидит молча, задумавшись.

П о ж и л о й  ч е л о в е к. Марина, вам уже тридцать с лишним. Вы не честолюбивы, поэтому вам не надо напоминать, что Лермонтов и Добролюбов прожили меньше. Что Эварист Галуа уже сделал свое…

М а р и н а (перебивает его). Не надо. Подойдите к умирающему в двадцать восемь лет парню и скажите: «Что же ты так мало сделал в жизни?» В сравнении всегда есть что-то неуважительное.