Сердце в подарок (СИ)

— Эдвард проклят…

Я вздрагиваю, когда молния ослепляющей вспышкой раскалывает лиловую мглу и ударяет в старый раскидистый дуб на холме.

Закусив до боли губу, опираюсь ладонями о подоконник и глубоко втягиваю грозовой воздух. Первые крупные капли непролитыми слезами разбиваются о железный карниз, а мгновением позже дождь обрушивается сплошной серой стеной так, что мерная частая дробь отдаётся биением сердца в груди, пульсирует током крови в висках.

— Мири?

Сглатываю колючий комок в горле и заставляю себя расслабиться. Всё в прошлом. Я пережила это.

— Миранда? — недоумённо зовёт отец.

— Да, я слышу, — наконец отвечаю чужим, каким-то хриплым голосом.

Натужно скрипит кресло, секундная пауза… и за спиной раздаются тяжёлые шаги. Отец медленно подходит, опускает ладони на мои плечи, легонько сдавливая.

— Прости, девочка моя. Ты можешь отказаться, я пойму. Ты ведь не единственный лекарь в королевстве.

Лёгкое невесомое касание затылка и свобода. Он отступает, оставляет наедине со своими демонами. Минуту я молчу, а потом мрачно признаю:

— Ты прав, не единственный. Но я просто не могу отказаться. И ты прекрасно знаешь почему… — мой голос срывается спущенной тетивой.

— Боги, но как?! Как ты узнала?

— Не важно, пап. Видимо, дела совсем плохи, раз лэд Эмиль обратился к долгу. Передай его мне. Сейчас!

— Мама могла бы…

— Нет! — я почти кричу и с размаху впечатываю кулаки в подоконник. Боль отрезвляет мгновенно. Давлю истерику в корне и продолжаю уже спокойнее: — Нет, нельзя использовать силу в её положении, это может навредить. Пап, я справлюсь.

— Мири…

Плечи вновь сжимают и меня рывком притягивают к себе, растворяя в тепле человеческого тела и тонком запахе кедра с чуть горьковатыми нотками полыни. Я чувствую их особенно остро на контрасте с порывами сырого холодного ветра из открытого окна.

— Я справлюсь, — повторяю уверенно, накрывая отцовские руки своими. — Я проделывала такое десятки раз. Вы с мамой будете гордиться мной.

— Мы всегда тобой гордимся! — Папино дыхание горячим потоком ерошит волосинки на моей шее. — Но, если поймёшь, что не хватит сил…

— Об этом не может быть и речи! — Резко поворачиваюсь в объятиях и ловлю полный обречённой решимости взгляд родных глаз. — Даже думать не смей! Никто не умрет, пока я дышу, пока есть хоть капля магии. Слышишь? — Меня колотит, но не от холода. — Мы это обсудили тысячу раз. Это моё, только моё решение. Я надеялась вернуть долг жизни иначе, но… Ты просто подпишешь смертный приговор, понимаешь? Себе, маме… всем нам. Как мы будем без тебя, пап? — Я вжимаюсь лицом в отцовскую грудь, слушаю тревожный грохот его сердца и, глотая слёзы, сдавленно шепчу: — Я ждала этой возможности два года. Два неимоверно долгих года! Ты не сможешь ничем помочь, а я — могу.

— Я боюсь за тебя…

— Я тоже боюсь за себя. Но за нашу семью я боюсь ещё больше. Пап, другого выхода просто нет. Я верну твой долг жизни, и мы все получим свободу.

— Котёнок… Не этого мы хотели, — виноватый вздох. Объятия становятся крепче, и папин подбородок ложится на мою макушку.

— Знаю. Но вышло так, как вышло.

— Сколько тебе нужно времени? — тихо спрашивает.

— Да хоть прямо сейчас! — беспечно хмыкаю. — Совершаем обмен, и я выезжаю…

— Нет. — Отец отстраняется, пристально глядит и крутит головой. — Завтра. Поедешь утром, когда гроза пройдет. А пока, — тёплая улыбка солнечным лучом озаряет его лицо, — пойдём пить чай, а то ты совсем продрогла.

Он легонько целует в кончик носа и тянет за собой. Усаживает в глубокое кресло у камина, бережно закутывает в плед как в детстве и тщательно подтыкает края, не оставляя ни малейшей щёлочки. Мне торжественно вручают большую чашку и вазочку с любимым джемом. Отпиваю глоток, смакуя, и жмурюсь довольной кошкой.

Мы старательно смеемся, вспоминая проделки Агаты и Люсиль, обсуждаем события дня. Обычный разговор в обычный дождливый вечер. Если бы не тревога, витающая в воздухе невидимой паутиной, в которой то и дело пойманной бабочкой повисает натужное веселье.

Мне страшно.

Как бы я не храбрилась — неизвестность всегда пугает. Я не знаю, что заставило лэда Эмиля прибегнуть к долгу жизни. Даже боюсь загадывать. Но у меня нет права бояться. Я должна освободить отца от клятвы. И избавиться от ядовитого шипа в груди.

***

Я покидаю родительский дом ранним утром, и спустя четыре часа утомительного пути по раскисшей от грязи дороги, наконец-то могу немного размять ноги и осмотреть окрестности с высокого холма.

Внизу, насколько хватает глаз, расстилается пологая лесистая долина реки Вледы, очерченная с двух сторон горными хребтами. Прямо в центре, у подножия серых скал — столица нашего королевства, город Дарев.

Неприступные утёсы подходят вплотную к его улицам, нависая, а на самом большом из них — выпирающем далеко вперёд словно рог мифического чудовища — сверкает белая корона королевского замка.