Сердце Пустыни

Король асуров стоял на вершине Башни Печали своего дворца и осматривал безбрежные земли пустыни, которая омывала его золотой дворец. Он смотрел с этой башни на пустыню уже много лет, наблюдая ее не изменчивость.

— Почему пустыня? Почему я все время наблюдал пески… и за всю свою долгую жизнь ни разу не задался вопросом, а зачем я именно здесь? Именно сейчас? Что думаешь, Хисаши?

За Королем всегда следовал его главный помощник и идейный вдохновитель. Хисаши — так его звали, и он не был так прост, как могло бы показаться на первый взгляд.

— Потому, что вы единственный кому под силу совладать с этой пустыней, разве нет? Ваше Величество, почему вы все время думаете об этом? Будто след прошлого в вашем сознании настолько ярок, что вы не о чем другом и думать не хотите?

— Я хочу величия, Хисаши. Хочу величия и бессмертия среди всех Богов, я почти достиг этого при жизни. Однако очень сильно ошибся и сейчас… не имею на это права.

— По-моему вы слишком сильно загружаете себя мыслями о прошлом и будущем. Вам пора отправиться на войну, на границах Аиэшфера и Истолы не спокойно. Распорядиться о подготовке к походу?

Салидин Рэдгрейв снова впал в уныние и с тоской смотрел на песчаные барханы. Хисаши подумал о том, что когда-то давно Салидин потерял в этой бескрайней пустыне нечто важное. Что-то важное для него… свое сердце, и теперь, сколько бы он не пытался его отыскать, все попытки бесполезны.

— Конечно, распорядись о подготовке к походу. Отправимся не позднее завтрашней ночи. Пока не началась буря, доберемся до оазиса Химеры.

— Оазис Химеры? Вы намерены вывести основные силы на южную границу? Я чего-то не знаю, но активность духов Истолы там меньше всего, основной удар следовало бы нанести с запада.

Хисаши, лучше всего знавший Салидина, уловил в его взгляде холод и отстраненность, а также печаль.

— Я знаю это, Хисаши. Знаю. Я надеюсь кое-кого повстречать, если мы пройдем вдоль южной границы…того, кто мне дорог.

— Как пожелаете.

Весь мир асуров возник по желанию Салидина, все в этом мире было задумано ровно так как он предполагал, пустыня никогда не должна была вызывать у него подобных чувств. Так…

— Почему же… почему же… — оставшись наедине со своими мыслями, Салидину последнее время казалось, что пустыня его поглощает. Его же собственная пустыня. Он предпочел не возводить внутри мира асуров никаких дворцов и шикарных городов, кроме столицы Эшфера и его дворца. Предпочел оставить кругом только мелкие оазисы, миру войны города не нужны, все они бесследно бы исчезли в бесконечном круговороте войны и смерти. А песок скрывал все, в зыбучем песке исчезали армии погибающие в постоянных войнах асуров. Исчезали ложные дворцы и их правители, все это Салидин уже видел. Видел собственными глазами. Он не был тем, у кого не было прошлого. Оно у него было и иногда тянуло на дно. Но в большинстве моментов Салидин все же четко ощущал время и его собственное место во Вселенной. Салидин стремился к тому, чтобы все вокруг было четко упорядочено и стремилось к своему месту во Вселенной.