Сердце хочет любви

– Леди, когда мы поднимемся на второй этаж, пожалуйста, обратите внимание на шишечку из слоновой кости, венчающую стойку перил винтовой лестницы. Традиционно такие шишечки размещались в знак того, что закладная на этот дом полностью оплачена.

Говоря это, Ли Картер вела охающих и ахающих дамочек из женского клуба в Литл-Рок, штат Арканзас, вверх по лестнице, навстречу новой истории Уэверли-Хаус в Натчезе. Она на ходу вытерла платком влажный лоб и взглянула на часы. Было уже двадцать пять минут пятого, и, конечно, сегодня вечером она опоздает на работу в ресторан. Она не хотела обижать этих милых женщин: в Уэверли-Хаус ей редко встречались группы, которые бы больше и искренне восхищались великолепием дома. Стоял июль, кондиционер в огромном доме снова сломался, и Ли не оставалось ничего другого, как завершить экскурсию без десяти пять, хотя официально экскурсии оканчивались в пять. Во всяком случае, не стоило упускать группу из десяти экскурсантов вовсе: летними вечерами дом обычно осматривали лишь маленькие группы туристов.

Добравшись до коридора на втором этаже с высокими потолками, Ли, ступая по выгоревшей персидской дорожке, приподняла ситцевую юбку, касавшуюся пола. Обычно, сопровождая экскурсии, она не надевала специальные костюмы, но сейчас был уже вечер, и она переоделась в старомодное кружевное платье, предназначенное для выступления в ресторане.

– Леди, пожалуйста, обратите внимание на гипсовый медальон рядом с французской люстрой, выполненной из желтой меди. – Ли указала на потолок.

– Ах, как красиво! – сказала дама средних лет в льняном костюме и в очках, взглянув на прекрасный венок гипсовых цветов.

– А вы знаете, из чего это сделано? – вступила в разговор другая дама.

– Думаю, из конского волоса и гипса, – любезно ответила Ли.

Она приехала в Уэверли-Хаус не так давно и всего лишь временно заменяла экскурсовода, поэтому не считала себя знатоком исторических подробностей. Но все-таки ее радовали любопытство и интерес, которые проявляли экскурсантки. Иногда туристы обходили весь дом, не сделав ни одного замечания и не задав ни единого вопроса: Ли удивлялась, как можно осмотреть Уэверли-Хаус и совершенно не увлечься его историей.

На втором этаже она водила экскурсанток из комнаты в комнату. Всего на втором этаже было шесть спален, четыре из которых можно только осматривать, не входя в дверные проемы, перегороженные веревками, – рядом с ними дамы останавливались и заглядывали внутрь. Две двери закрыты для экскурсантов вообще – там жили Ли и владелица дома мисс Майра Уэбстер.

– Наверное, вам очень нравится жить в этом доме, дорогуша! – воскликнула одна из дам, пока остальные рассматривали детскую, в которой среди прочего были колыбель, миниатюрная железная печка и крошечный фарфоровый чайный сервиз. – Ведь вы буквально окружены историей. Ах, как я вам завидую!

Ли улыбнулась:

– Да, нравится, мне тут очень хорошо, – добавила она.

– Этель, я готова поспорить, что на самом деле ты завидуешь молодости и красоте этой девушки, – заметила одна из дам.

Все рассмеялись.

Ли помотала головой, смахивая со лба влажные пряди рыжевато-коричневых волос. Стояла такая изнурительная жара, что она не чувствовала себя ни молодой, ни красивой. Скорее она представляла себя чем-то вроде увядшей лилии, и еще эта длинная нижняя юбка, постоянно липшая к ногам. Хотя дамам она казалась очень молодой, у нее иногда возникало ощущение, что она уже успела прожить две жизни. В некотором смысле так оно и было.

– Если вы пожелаете проследовать со мной в конец коридора, я покажу вам спальню хозяина – самую красивую комнату второго этажа. Там находятся кровать и резной гардероб красного дерева, – объявила Ли.

Когда они подходили к потертому коврику, лежавшему перед последней дверью, Ли заметила, что дверь закрыта, несмотря на то что должна была быть открытой. Она вздохнула. Сомневаться не приходилось: тут поработал Кыш – огромный серый кот мисс Майры. Кот получил это имя, когда выяснилось, что он любит играть со шнурком или опахалом, подвешенными над обеденным столом на первом этаже. По какой-то причине, понятной только кошачьему уму, он любил уединяться в одной из верхних спален, причем непременно захлопывал за собой дверь.

Через некоторое время этот бесстыдник обычно просил, чтобы его выпустили, но сначала обязательно взбирался на алые шелковые портьеры. Кыш был просто наказанием, но, несмотря на это, все в доме любили его.

– Сейчас, когда я открою дверь, – обратилась Ли к экскурсанткам, остановившись на пороге и повернувшись к ним лицом, – пожалуйста, не волнуйтесь, если увидите крадущуюся рысь. Это всего лишь Кыш – кот мисс Майры, и он, если можно так выразиться, не обидит и мухи.