Сёмкина находка

Несколько дней назад за деревней, там, где большак ныряет в овраг, фашистские самолеты настигли отступающую колонну красноармейцев и принялись её бомбить. Красноармейцы рассыпались по оврагу и по полю. Открыли по стервятникам огонь из винтовок и пулеметов. Одного подбили. Он загорелся, и дымя, скрылся за горизонтом.

Громовой шквал боя упрямо накатывался на деревню, загоняя всё живое в укрытие. Дребезжали в окнах стёкла. Одна из бомб разорвалась недалеко от околицы. В крайних хатах вылетели все стёкла, а с одной даже сорвало соломенную крышу.

Когда у оврага взорвалась первая бомба, Сёмка Архипов кинулся было к тополю, который рос позади дома. Хотел забраться на самую верхушку и посмотреть, что делается возле оврага. Но мать разгадала его намерение, сердито вернула обратно и для острастки ещё стукнула по затылку.

Спустились в погреб. Мать молчала, баюкая на руках маленькую Нюську, настороженно вслушиваясь в шум боя. Сёмке на месте не сиделось. Он кинулся по лестнице к крышке, приподнял её и — дневной свет неудержимо ворвался в погреб. Мать устало повернула голову:

— Уйди, ради бога, оттуда. Уйди!

Сёмка нехотя спустился на холодный земляной пол.

Вообще Сёмке крепко не повезло. Война идёт четыре месяца, фашисты почти добрались до деревни, а Сёмка всё сидит дома. Когда ушёл на войну отец, Сёмка тоже собрался бежать на фронт: «Тятьке помогать буду, чтобы скорее проклятых фашистов прогнать». Главное, не мог подобрать товарища. Петька Куликов, закадычный друг, поначалу вроде согласился бежать. Но когда надо было отправляться в путь, отказался: нету, мол, оружия. А без него, ясно, на фронте делать нечего. Но тут Петьке повезло. Какой-то командир, который останавливался на постой у Куликовых, подарил ему настоящий револьвер! Правда, барабан у револьвера не крутился, но его можно наладить. Теперь-то Сёмка посчитал, что настал самый подходящий момент бежать на фронт. Петька же, наклонив голову, промямлил:

— У меня мамка больная...

Тогда Сёмка решил, что Петька просто трус. Поругался с ним и хотел поколотить, но раздумал. У Петьки есть револьвер. Раз сам на фронт не идёт, может, отдаст его Сёмке. А поколотишь — дело испортишь.

Но мямля Петька ни за какие посулы револьвера не отдавал. Сёмка предлагал ему даже своего любимого щенка Шарика. Петька всё равно упрямо мотал головой:

— Не дам. Хитрый какой!

Тут уж Сёмка не выдержал, стукнул приятеля по голове. Петька только зло показал кукиш:

— На-ко, выкуси!

И пустился наутёк...

Было это две недели назад. Сейчас Сёмка сидел в погребе и прислушивался к глухому гулу боя — взрывам и трескотне пулемётов, косился на мать. Тоже, не разрешила посмотреть. Кто его на тополе-то увидел бы?

Но вот всё стихло. Архиповы выбрались из погреба и чуть не ослепли от солнца. Однако холодно было. С тополя падали почерневшие листья. Березнячок за околицей покрылся желтизной. Осень...

— От дома ни на шаг, — строго предупредила мать. — Не ровен час... Слышишь, что говорю?

— Слышу, — отозвался Сёмка, посматривая в ту сторону, где недавно кипел бой. Мать скрылась в избе, неся на руках спящую Нюську. Сёмка бесцельно послонялся по двору и — решился. Воровато поглядев на окна: не следит ли мать, перелез через плетень и пустился бежать по огороду. Направление держал к оврагу.

Вернулся часа через два, неся винтовку без штыка с разбитым прикладом. Карман оттягивала ручная граната. Винтовку поставил за дверь в сенках, а гранату спрятал под ступенькой крыльца.

Сёмка был доволен. Пусть Петька задаётся. Подумаешь — револьвер да ещё сломанный. У него вот теперь граната и винтовка есть, а в магазинной коробке пять настоящих патронов!

Мать, обнаружив винтовку, всплеснула руками:

— Очумел, окаянный? Сию же минуту выкинь! Кому говорю?

Добывал, добывал, а тут — выкинь? Нет! Спрятал винтовку на чердак. Мать и не заметила. Туда же перенёс и гранату.

Лазил на чердак Сёмка и раньше, но никогда не замечал, что тут так хорошо. В слуховое окно можно наблюдать. Видно главную улицу деревни, по которой пролегал большак, — всё как на ладони. А вон правление колхоза — продолговатый, из красного кирпича дом. Сейчас там никого: кто эвакуировался, кто на фронт ушёл. Только заглядывает иногда дед Кузьмич, колхозный сторож.

К Петьке Сёмка идти не хотел. Надо — сам придёт. Тоже, друг называется, револьвера пожалел. Попроси Петька винтовку — Сёмка отдал бы... А что? Подумал бы, конечно... Всё же винтовка — это не наган...

Сёмка стал частенько забираться на чердак. Играл винтовкой. А то ложился на живот у слухового окна и смотрел на большак — кто пройдёт, кто проедет. Интересно!