Семирамида

Выдающийся французский философ Дени Дидро в 1773 году посетил Россию по приглашению Екатерины II. Пьеса повествует о непростых отношениях между великим энциклопедистом и великой императрицей, об извечном конфликте между властью и прогрессивно мыслящим интеллектуалом.

ЕКАТЕРИНА II, Российская императрица

ДЕНИ ДИДРО, философ

МЕЛЬХИОР ГРИММ, барон, издатель

ЕКАТЕРИНА ДАШКОВА, княгиня

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА, Российская императрица

ПЕТР III, низложенный Российский император

ГРИГОРИЙ ПОТЕМКИН, генерал

АЛЕКСЕЙ БЕСТУЖЕВ-РЮМИН, канцлер

МАВРА, актриса

ГРИГОРИЙ ОРЛОВ, граф

а также: солдаты, лакеи, придворные, крыса и собака

Дени Дидро и Мельхиор Гримм посетили Россию в 1773-74 гг. Дидро оставался в Петербурге пять месяцев. Большая часть сведений о персонажах пьесы соответствует историческим реалиям и почерпнута из дневников Екатерины II и других литературных источников той эпохи.

Поскольку действие пьесы разыгрывается в период с 1762 г. по 1774 г., возраст некоторых персонажей несколько изменен. Я позволил себе некоторое смещение биографии Бестужева-Рюмина, объединив ее с похожей биографией графа Панина — преемника Бестужева на посту канцлера. Остальное происходило так, как здесь описано, или с большой вероятностью правдоподобия. Работая над пьесой, я видел перед собой пустую сцену, что означает согласие с абсолютной произвольностью сценографических решений.

Автор

Дидро выходит на сцену на четвереньках. У него во рту лист салата, одет в халат. Обнюхивает пол.

ДИДРО (жуя салат). Как они встретились? Случайно, как все.

Как их звали? К чему вам это знать?

Откуда прибыли? Из ближайших окрестностей.

Куда направлялись? Да разве кто-нибудь знает, куда он направляется?

Пауза.

Недурное начало. Могло бы стать, например, началом рассказа об амурах философа.

Желаете послушать историю амуров философа?

Нет.

Я и сам не пожелал бы ее слушать, не будь то моя собственная история.

Я заглушал ее в себе. Унес ее с собой в могилу, не записал. Мне было велено молчать. Я молчал. Но все имеет свои границы. Даже моя деликатность. Двести пятьдесят лет. Срок немалый. Это очень долго.

И все же я расскажу. В театре. При помощи актеров.

Некий актер в пьесе, высмеивающей меня, ходил по сцене на четвереньках, обнюхивал землю и жевал салат. (Садится.)

Весь Париж насмехался над Дени Дидро, прозванным Философом. Это я. Дени Дидро. Ну что ж… я, вне всякого сомнения, человек недюжинный. С этим ничего не поделаешь…

Меня называют мудрецом, натуралистом, аскетом…

Мудрец? Возможно. Натуралист? Вернее, — ревнитель незыблемых законов природы. Аскет? Никогда!

Скорее — бедняк.

Я просто оказался в нищете.

Король заявил, что никогда не допустит моего избрания в члены Академии. Прощай, жалованье, прощай, безбедное, комфортное существование.

Только что мне было запрещено печатать очередные тома Энциклопедии.

Меня — энциклопедиста — лишили Энциклопедии.

У любимой дочери не было ни гроша на приданое.

Я оказался в нищете.

И решил продать свою библиотеку.

Входит Гримм.

ГРИММ. Не придавай этому слишком большого значения. Прочитай.

Подает Дидро письмо. Тот распечатывает его.

ДИДРО. От кого?

ГРИММ. От Российской императрицы. Запахни халат!

ДИДРО. Зачем?

ГРИММ. Читай!

ДИДРО. Шестнадцать тысяч ливров за мою библиотеку! С правом пользования ею до самой смерти! Просто чудо! Только ты, барон, был способен все так устроить!

ГРИММ. Просто в Петербурге читают мою газету. Сейчас к тебе прибудет гость. Дама. Специальная посланница императрицы.

ДИДРО. Я переоденусь…

ГРИММ. Нет! Ни в коем случае! Лучше останься так!

ДИДРО. Почему?

ГРИММ. Подожди! Сам увидишь!

ДИДРО. Она приглашает меня в Петербург! Ехать?

ГРИММ. Разумеется.

ДИДРО. Но я ненавижу путешествовать!

ГРИММ. А что тут страшного? Садишься в карету и через месяц ты на месте.

ДИДРО. Это тебе, барон, свойственна такая легкость… Ты — свой человек на всех дворах Европы.

ГРИММ. Что ж, бывать приходится повсюду.

ДИДРО. И в Петербурге? До тебя дошли сплетни о том, как умер царь?

ГРИММ. Кое-что слышал.

ДИДРО. Полагаешь, дело сомнительное?

ГРИММ. Я? Ни в малейшей степени.

ДИДРО. Говорят, что смерть царя…

ГРИММ. Глубоко опечалила царицу. Она безутешна. А все остальное клевета. Как ты выразился — сплетни.

ДИДРО. А по мне, лучше уж мгновенное и жестокое преступление, чем цивилизованный и хронический распад.

ГРИММ. Сплетни, сплетни, сплетни. И твой приезд сгладит неприятное впечатление, вызванное этими слухами в Петербурге, в Париже, в Потсдаме.

ДИДРО. В Потсдаме?

ГРИММ. Великий Фридрих весьма болезненно воспринял эту смерть. Низложенный царь обожал Пруссию и прусский порядок больше всего на свете.

ДИДРО. Эксцентричный владыка.

ГРИММ. Эксцентричный сверх меры. Когда-то, как рассказывают…

Смена света. В глубине сцены стоит Петр, очень фальшиво играя на скрипке. Рядом с ним двое солдат заканчивают сооружать маленькую виселицу. Позади — макет крепости, заполненной фигурками солдатиков в таких же мундирах, как и на живых гренадерах, то есть — в форме Голштинского полка.