Семья Тибо (Том 2)

- Ответьте: нет, - отрезал г-н Тибо, не открывая глаз. Он кашлянул: от этого сухого покашливания, называвшегося его "астмой", чуть дернулась голова, глубоко ушедшая в подушки.

Хотя шел уже третий час, г-н Шаль, притулившийся у оконной ниши перед складным столиком, еще не кончил разбирать утреннюю почту.

Сегодня г-н Тибо не мог принять своего секретаря в обычное время, так как единственная почка почти совсем отказывалась работать и боли продержались все утро; наконец в полдень сестра Селина решилась сделать ему укол, и под первым попавшимся предлогом впрыснула ему то самое успокаивающее средство, которое обычно приберегали на ночь. Боли почти сразу утихли, но г-н Тибо, уже наполовину утративший представление о времени, сердился, что ему пришлось ждать возвращения замешкавшегося с завтраком Шаля и таким образом разборка утренней почты задерживается.

- Дальше что? - спросил он.

Сначала Шаль пробежал письмо глазами.

- Обри (Феллисьен) унтер-офицер, зуав1... просит место надсмотрщика в исправительной колонии в Круи.

- "Исправительная"? Почему уж прямо не "тюрьма"? В корзину. Дальше?

- Что, что? Почему не тюрьма? - полушепотом повторил Шаль. Но даже не попытавшись понять это замечание, поправил очки и поспешно распечатал следующий конверт.

- Пресвитер Вильнев-Жубена... глубочайшая признательность... весьма благодарны за вашего питомца... Словом, не интересно.

- Как это не интересно? Читайте, господин Шаль!

- "Господин Учредитель, в качестве лица, облеченного высоким саном, пользуюсь случаем выполнить приятный долг. Моя прихожанка, госпожа Бэлье, поручила мне выразить Вам свою глубочайшую признательность...

- Громче! - скомандовал г-н Тибо.

- ...свою глубочайшую признательность за благотворное действие, какое оказали методы, принятые в Круи, на нрав юного Алексиса. Когда Вы, четыре года назад с присущей Вам добротой согласились принять Алексиса в колонию Оскара Тибо, мы, увы, не возлагали особых надежд на исправление этого несчастного мальчика и, принимая во внимание его порочные склонности, непозволительное поведение, а также врожденную жестокость, ждали самого худшего. Но за эти три года Вы совершили истинное чудо. Вот уже скоро девять месяцев, как наш Алексис возвратился под отчий кров. Его матушка, сестры, соседи, да и я сам, равно как г-н Бино (Жюль), плотник, у которого он состоит в подмастерьях, все мы не нахвалимся кротостью юноши, его трудолюбием, тем рвением, с каким выполняет он церковные обряды. Молю господа нашего, дабы он споспешествовал успеху и не оставил милостью своей заведение Ваше, где достигается столь удивительное нравственное обновление, и свидетельствую свое глубочайшее уважение господину Учредителю, в лице коего возродился дух милосердия и бескорыстия, достойный святого Венсан де Поля2.

Ж.Рюмель, священнослужитель".

Господин Тибо по-прежнему лежал с закрытыми глазами, только бородка его нервически дернулась: болезнь сломила старика, и он легко приходил в состояние умиления.

- Прекрасное письмо, господин Шаль, - проговорил он, поборов минутную взволнованность. - Как, по-вашему, не предать ли его гласности, поместив В "Бюллетене" в будущем году? Пожалуйста, напомните мне об этом в свое время. Дальше?

- Министерство внутренних дел. Управление исправительными заведениями.

- Так, так...

- Да нет, это просто отпечатанный проспект, формуляр... Разглагольствования.

Сестра Селина приоткрыла дверь. Г-н Тибо буркнул:

- Дайте нам кончить.

Сестра промолчала в ответ. Только подбросила полено в камин; в комнате больного она постоянно поддерживала огонь, чтобы перебить специфический запах, который с брезгливой гримасой называла про себя "больничным душком", и удалилась.

- Дальше, господин Шаль!

- Французская Академия. Заседание двадцать седьмого...

- Громче. А дальше?

- Главный комитет приходских благотворительных заведений. Ноябрь, заседание двадцать третьего и тридцатого. Декабрь...

- Пошлите записку аббату Бофремону и извинитесь, что двадцать третьего я не мог присутствовать... А также и тридцатого... - добавил он не очень уверенно. - Декабрьскую дату занесите в календарь... Дальше?

- Все, господин Тибо. Остальное так, мелочь... Пожертвование в фонд приходского попечительства... Визитные карточки... За вчерашний день расписались в книге визитеров: преподобный отец Нюссэ. Господин Людовик Руа, секретарь журнала "Ревю де Де Монд". Генерал Кериган... Нынче утром вице-председатель сената присылал справиться о вашем здоровье... Потом циркуляры... Церковная благотворительность... Газеты...

Дверь распахнула чья-то властная рука. На пороге появилась сестра Селина, она несла в тазике горячую припарку.

Господин Шаль, скромно потупив глаза, вышел на цыпочках, стараясь ступать как можно осторожнее, чтобы не скрипнули ботинки.