Семейный позор

Шарль Эксбрайя

Семейный позор

Роман

Пер. с франц. М.Мальковой.

ГЛАВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Элуа Маспи

Селестина Маспи - его жена

Бруно Маспи - их сын

Перрин Адоль

Дьедоннэ Адоль - ее муж

Пэмпренетта - их дочь

Пишранд - старший инспектор полиции

Ратьер - инспектор

Тони Салисето - главарь банды

Антуан Бастелика, Луи Боканьяно - его подручные

Фернанделю - в память

о наших встречах.

Ш.Э.

ГЛАВА I

Они шли, взявшись за руки и не говоря ни слова. Майское солнце играло на покрытых барашками пены волнах моря, и, казалось, сам воздух источает сияние. Молодому человеку исполнилось двадцать два года, девушке семнадцать. В таком возрасте всегда воображаешь, будто жизнь готовит тебе одни несравненные радости. Они любили друг друга с тех пор как себя помнили, и уже тогда не сомневались, что у него не будет иной жены, а у нее супруга.

Молодой человек только что вернулся из армии, девушка - закончила школу. Впрочем, на уроках она в основном писала письма возлюбленному, хотя пылкие чувства облекались не в самую блестящую форму. Но только дураки считают, будто орфография имеет какое бы то ни было отношение к любви. Медленным шагом они гуляли по Фаро, и сад казался им настоящим преддверием рая. Девушка смотрела на парня с восхищением, он на нее - с нежностью, и оба думали, что впереди у них целая вечность. Проходившая мимо старуха с улыбкой посмотрела на влюбленных. Они чуть снисходительно улыбнулись в ответ, не понимая, как это можно постареть.

Молодые люди сели на скамейку на самом краю высокого уступа над морем. Все это было им с детства знакомо, но от красоты пейзажа захватывало дух, и оба едва осмеливались дышать. Девушка склонила голову на плечо возлюбленного, он обнял ее за плечи, и та замурлыкала, как счастливый котенок, потом вдруг отстранилась, вытащила из-за корсажа ладанку и благоговейно поцеловала.

- Что это с тобой, Пэмпренетта? - ласково спросил парень.

- Я благодарю добрую Богоматерь за то, что она дала мне такое счастье!

- Так ты веришь в Богоматерь, в ад, чистилище и рай?

Девушка слегка отстранилась и посмотрела ему в лицо.

- Неужто в полку ты так изменился, Бруно? Ты больше не любишь нашу добрую Святую Деву? Если да, то лучше не говори, а то мне будет слишком больно!

Бруно поцеловал Пэмпренетту, ибо ему всегда хотелось ее целовать, даже когда девичья логика ставила его в тупик.

- Конечно, люблю, моя Пэмпренетта, по-прежнему люблю нашу добрую покровительницу и не далее как вчера ходил в собор Нотр-Дам де-ла-Гард ставить свечку, чтобы мой отец дал согласие на наш брак, да и твой не возражал.

У девушки отлегло от сердца.

- Ах, как хорошо! - воскликнула она. - А то я уж было испугалась...

Парень снова обнял возлюбленную.

- Но, дорогая моя, раз ты любишь Святую Деву, тебе ведь хочется ее радовать?

- Естественно! Что за вопрос?

Он понизил голос:

- Тогда почему ты ее огорчаешь... воровством?

Она вырвалась из его объятий, на сей раз рассердившись по-настоящему.

- Ты назвал меня воровкой?

- Ну а кто же ты еще, моя красавица?

Пэмпренетта возмущенно вскочила.

- Ах, вот как? Я думала, ты привел меня сюда поговорить о любви, а вместо этого оскорбляешь!

Памела Адоль, или, как ее называли близкие, Пэмпренетта, была еще совсем девочкой, а потому расплакалась, словно малое дитя. Бруно Маспи никогда не мог спокойно видеть ее слез. Он взял девушку за руку и, притянув к себе, снова усадил на скамейку.

- Послушай меня, Пэмпренетта... Чем ты занималась с тех пор, как окончила школу?

- Но...

- Тс!.. Ты помогаешь отцу обманывать таможенников и тащишь все, что только можно стянуть на набережной.

- Ага, видишь? Сам же говоришь, я не ворую, а тащу!..

- В тот день, когда тебя схватят полицейские, они наверняка не станут заниматься подобными тонкостями... Или тебе очень хочется в тюрьму?

- Мне? Да ты что, Бруно, с ума сошел? Во-первых, легавые меня никогда не поймают! Они меня даже не видят...

- Зато видит наша добрая Богородица!

- Ну, тогда она не может не заметить, что я никогда ничего не беру у бедных!

Бруно вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Пэмпренетта была так простодушно аморальна, что и сердиться-то на нее он не мог. Парень поцеловал девушку.

- Так ты меня все-таки любишь? - шепнула она.

- Ну как же я могу тебя разлюбить, если люблю так давно?

Ничего другого Пэмпренетте и не требовалось. Уже забыв о причине недавней размолвки, она крепче прижалась к любимому.

- Расскажи мне, как мы будем жить, когда поженимся? - выдохнула она.

- Ну...

- Нет, сначала опиши мне день нашей свадьбы...

- Мы поженимся на Святого Жана... но для этого тебе ведь придется исповедаться?

- Ну и что? Представь себе, я трижды в год хожу на исповедь! А как же иначе?

Бруно подумал, что, если Пэмпренетта говорит правду (а она явно не обманывала - просто наверняка не считала грехом то, что принято называть таковым), отцу-исповеднику приходится слушать престранные вещи. Не догадываясь, о чем думает ее возлюбленный, девушка с жаром продолжала: