Семейная сага

От автора

То, что вы видите перед собой, есть сага о трех поколениях простых русских людей. Я определил жанр этой повести как "роман-коллаж", поскольку повествование ведется не от автора, а одновременно от нескольких действующих лиц. Это сделано для того, чтобы не навязывать читателю своего отношения к героям романа, чтобы читатель мог общаться непосредственно с героями, жить их жизнью, думать их думами.

За собой же я оставил несколько авторских вставок, которые представляются органически необходимыми для выделения основной психологической линии (Притча о Пророке), места действия (Городская соната) и возраста главных героев (Времена года).

Надеюсь, что не слишком придирчивый читатель не обвинит меня в попытках эксплуатировать Джона Голсуорси (название), Михаила Булгакова (использование "около-библейской" вставки), Бориса Пастернака (использование стихов в тексте романа), или Кирилла и Мефодия за использование кириллицы.

И. Ушаков

Сан-Диего, 2003

P.S. Большая просьба к верующим, особливо к православным: пожалуйста, пропустите и не читайте все главки с названием ПРИТЧА О ПРОРОКЕ. Если же будете читать, то ругайте токмо себя, ибо предупреждены были,

но искусились! И.У.

ЧАСТЬ 1

Городская соната, прелюдия:

ЗАВОЛЖСК

Происходило это в самом начале прошлого, то бишь двадцатого, века в старинном русском городе Заволжске, стоящем на берегу Волги. Город этот и до большевистской революции был довольно большим, хотя все же, как и все остальные большие российские города, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, оставался городом провинциальным. Здесь вроде бы было все, как полагается в большом городе: величественный православный собор, с дюжину церквей и даже неплохой костел, вполне приличная синагога, какая-никакая мечеть. Но особенно Заволжск славился своим оперным театром и на всю Россию известной ярмаркой… Население города до революции составляли в основном ремесленники да рабочие, мещане, купцы и промышленники, пе-ремешанные с огромным числом крестьян, пришедших в город из окрестных деревень да сел на отхожий промысел да так в городе и осевших.

Под крутым берегом, у самого города вольготно текла матушка-Волга, красивейшая из наших российских рек…

Самое место для столицы такого славного государства, как Россия — настоящее сердце страны: расположение в самом центре, от границ далеко да и могучая судоходная река, протянувшаяся аортой через всю страну с севера на юг… Да, Волга — самое место для стольного града! Но в России все делается наперекосяк. Возьмем реки, на которых стояли и стоят столичные города российские. Разве можно сравнить с Волгой Москву-реку, которая более для красоты, нежели для судоходства предназначена? Да и Нева-то, хоть и судоходна, а все же смотрится этаким недомерочком рядом с Волгой…

Все это так: все в Заволжске, вроде бы, как надо, а вот какого-то блеска, что ли, или просто духа аристократизма не хватает! Все вроде бы так, да и не так! Как мог бы сказать чересчур взыскательный любитель всего столичного, "онучами попахивает".

Хотя вот возьмите, к примеру, Москву: ведь не зря говорят — большая деревня! И правда: сдвинься чуть-чуть при подъезде к Твер-ской-Ямской в сторону, особенно где-нибудь до Петровского дворца, — деревянные избы-развалюшки приютились, да и дороги, ведущие мимо них, как говорит-ся, ни пройти, ни проехать. А уж речушка там протекает, так ей лучшего имени, чем Таракановка, и не выдумать. Так она и течет себе Таракановкой, не претендуя на возвышенные названия…

В центре города, правда, немало добротных особняков, но таких и в Заволжске немало! А вот шарм в ней, в Москве-то, какой-то особый все же чувствуется, какая-то внутренняя сила так и прет, так и прет! А самое сердце — Кремль, Храм Христа Спасителя, Иван Великий, Василий Блаженный — так такой красоты на маленьком пятачке земли в мире больше, может, и не сыскать нигде!

А уж о Петербурге и говорить нечего: это ЕВ-РО-ПА! Нет, не "окно в Европу", а сама Европа. Блеску его позавидовать может любая европейская столица. Исаакий один чего стоит! Только соборам Петра да Павла уступает куполом своим, да и то Петр-то Святой на холме Римском стоит, с ним сравниться еще можно, а уж Павла лондонские улочки так затискали, что он, как Лаокоон средь змеев, удушается…

Но, говоря по правде, сам-то я люблю все же провинциальные города. Даже, может, не столько они мне нравятся, сколь раздражают чванливость и высокомерие городов наших столичных. Это какие-то "звери алчные, пиявицы ненасытные". Ведь стоит образоваться где бы то ни было заметному таланту — музыканту ли, художнику, композитору — всех проглатывает либо молодая, либо старая столица. Такого паразитизма столичных городов вы не встретите больше нигде, ни в Европе, ни в Новом Свете, ни даже в Азии. Это явление исконно русское.