Семейная сага. Марина

Мане не спалось. Рядом посапывала Саня, подложив кулачок под щёку. Ваня хмурил во сне брови, временами прерывисто дышал. Маня усмехнулась – словно их пёс Трезорка, который во сне частенько так же дышит, а то и поскуливает, и лапы дёргаются, словно бежит. На печи было тепло, одеяло сбилось в сторону. Маня глянула в щёлку занавесок. Мерно поскрипывала люлька. Нюрка спала, но задумавшаяся мамка продолжала её покачивать. А вот и запела тихонько. Сколько раз слышала она эту песню ночной порой.

Маня вздохнула – перед германской забрили тятеньку в солдаты . Уже и война давно закончилась, а о нём ни слуху – ни духу. Мужики вернулись, а тятька сгинул, видимо, на этой проклятой войне. Как же мамке не тосковать. Трое детей, а теперь ещё и Нюрка в зыбке. Все в деревне знают, что Андриян снасильничал их мамку. Любил её с молодости, мамка их первая красавица была. Да и сейчас краше её нет в деревне. Сватов засылал. Да только тятька как узнал о сватах, в ту же ночь выкрал мамку и умчал на коне. Говорят, и сердились же дед с бабкой! Андриян то из богатой семьи, а Иван вечный батрак. Но пара красивая из них получилась. У тятьки в родове цыган был. И хоть тятька и волосом русый, и лицом не шибко смуглый, а кровь – то сказывается. Красивый, гордый – сколько девок по нему сохло, а он только Марину одну видел. А мамка продолжала напевать:

Скатилось колечко со правой руки,

Забилось сердечко о милом дружке.

Сказали – мил умер, домой не придёт.

Словечка не скажет, к груди не прижмёт…

Под тихую песню Маня опустила голову на подушку, и вскоре уже мирно спала.

Марина привычно покачивала люльку. Нюрка спала, но самой Марине не спалось. Тихо в избе, ребятишки на печи давно угомонились, вот и Маня затихла – совсем уже большая, скоро заневестится. Кто – же посватается – то? Отец сгинул, мать с полной избой ребят, мал – мала меньше. Такую обузу не каждый на себя решится взвалить…

Думала о насущном, а сквозь них пробивались уже воспоминания. Как криком кричала, провожая Ивана в солдаты. Плакали ребятишки, цепляясь за юбку. Иван бледный, плотно сжатые губы подрагивают, а в глазах такая тоска, такая боль! Одна весточка только и пришла почти через год. Не ближний свет, глухая Сибирь. А потом война с германцами, и больше никаких вестей. Солдаты с войны возвращаться стали, а Ивана всё нет. Хоть бы какой возвернулся – без руки, без ноги, но вернулся бы! На каждый шорох в сенях вскакивала с надеждой. От стука в окошко сердце готово было из груди выпрыгнуть. А это соседка по своим бабьим делам. Возвращалась в избу, пряча от детей заплаканное лицо. Уже не только с фронта, но и из госпиталей давно вернулись солдаты. Откричали – отплакали бабы, получившие похоронки. А её сердце не верит – не мог Иван сгинуть, вернётся.       На четвертом году как – то вечером пошла на речку прополоскать бельё. Маня уже помогала во всём, да и Саня вытянулась, возле мамки крутится, тоже норовит помочь. А тут припозднилась со стиркой, вечереет – решила сама пойти полоскать, как девчонку одну отпустить за околицу?       Прополоскала, поставила корыто рядом, присела на берегу, опустив усталые ноги в прохладную воду. Да и задумалась. Вера в то, что Иван жив, так и жила в сердце, но боль поутихла. Когда с утра до ночи крутишься, как белка в колесе, тосковать да горевать времени не много остаётся. Наконец очнулась от дум, подхватила корыто и пошла по тропке. Поднявшись на косогор, вздрогнула. На тропе кто – то стоял. В первый момент испугалась, а потом узнала Андрияна. Что он здесь делает? После неудачного к ней сватовства он довольно скоро женился, жил в Уяне, за 15 км от них. Правда, в эти годы без Ивана он часто стал появляться в их деревне, но мало ли какие дела у мужика.

Марина шагнула вперёд, но Андриян не шелохнулся. Она растерялась. Что – то было в его застывшем лице, что заставило её испуганно отступить с тропки. И тогда он подошёл, молча взял из её рук корыто с бельём, поставил в кусты. Она встретила его взгляд, такой мужской изголодавшийся… И тихий шёпот:

– Мариша! Любимая моя!

Руки его скользнули по плечам, погладили шею, приподняли лицо. И тело, так стосковавшееся по мужской ласке, предало её! Навалилась истома, ноги подкосились. И Андриян понял, подхватил на руки, унёс подальше от тропки. Рухнули в траву. Он осыпал поцелуями любимое лицо, обнимая крепко и прижимаясь всем телом, не смея пойти дальше. И только услышав стон Марины, ощутив её горячечное желание, её руки на своих плечах и жадный ответ на поцелуй, начал срывать одежду. Они забыли о времени, забыли обо всём. Только их горячие тела, неуёмное желание обладать друг другом, ненасытные ласки. Сколько времени прошло? Темнело. Они лежали, прижавшись друг к другу. Марина провела по его плечу, вздохнула:

– Идти надо. Девчонки не дождутся, пойдут искать.

Андриян лёгкими поцелуями прошёлся по её лицу, глубоко вздохнул: