Семейная книга

Государственная премия Израиля в области литературы за 2002 год присуждена Эфраиму Кишону.

Не так уж много на свете писателей, ставших классиками, создавая произведения не на своем родном языке. Набоков не в счет — его отец был англофилом и держал англичанку-гувернантку. По-английски пишет Аксенов и писал Бродский, но ни того ни другого классиками американской литературы назвать нельзя. Агнон учил иврит с детства. Я, пожалуй, могу назвать лишь троих — родившийся в Бердичеве Джозеф Конрад, чьим родным языком был польский, Гийом Аполлинер, говоривший в детстве на том же языке. И, разумеется, Эфраим Кишон.

— Если бы мне в молодости кто-то сказал, что я стану классиком в стране, о языке которой я сегодня не имею ни малейшего понятия, я бы просто рассмеялся, — вспоминает Кишон.

Без всякой натяжки Эфраима Кишона можно назвать самым популярным в мире израильским писателем. Его пьесы и рассказы переводятся практически на все языки мира, он один из самых популярных иностранных авторов в Германии, Австрии и Швейцарии (Кишон сам переводит свои тексты на немецкий).

Кишон получил даже премию Союза экспортеров Израиля, так как его книги оказались выгодным экспортным товаром. Вовсе не книги Амоса Оза, А.Б. Иегошуа, Меира Шалева имеют самые большие тиражи в стране. Все книгоиздательские рекорды в стране, а также рекорды по переводам израильской литературы на иностранные языки принадлежат Кишону — его книги выдерживают по 20 переизданий и выходят не только на европейских языках, но и на корейском и японском. Но из-за того, что самый известный сатирик Израиля придерживается идей национального лагеря и настойчиво выступает против политики национального самоубийства, его творчество упорно замалчивается академическим и политическим истеблишментом страны. Острие его политической сатиры всегда было направлено против продажных демагогов и большевистской политики правящей партии МАПАЙ — Маарах — Авода. Поэтому его имя не часто встретишь в книгах по истории израильской литературы, в различных популярных изданиях и буклетах. В учебниках по израильской литературе, написанных левыми профессорами, Кишона просто нет.

Рассказы Кишона достаточно просты по языку и коллизиям, занимают две-три страницы и вполне могут быть использованы на уроках иврита, начиная с уровня гимел. Множество рассказов Кишона посвящены простой бытовой тематике: быт, семья, покупки, еда, мода, дети — темы, близкие и понятные любому человеку независимо от национальности, религии и социального положения. Возможно, с этим и связана его феноменальная популярность во всем мире.

В рассказах Кишона, которому и самому пришлось выпить горькую чашу репатрианта, попавшего на Восток из европейской страны, отражены многие реалии, знакомые репатриантам и сегодня, — ненависть к новоприбывшим чужакам, агрессивность израильтян, всевластие и бездушие бюрократии, тотальное господство правящей Рабочей партии, продажность чиновников. Путь Кишона может быть прекрасным примером для тех, кто любит сетовать на то, что «нас здесь не любят», и оправдывать свои неудачи своим русским происхождением (так же как в прошлой жизни оправдывали еврейским).

Кишон сумел вырваться из нацистского концлагеря и советского плена, так что опыт выживания в экстремальных ситуациях у него был. Он ушел из концлагеря, смастерив себе фальшивые документы, с которыми ежесекундно рисковал жизнью. Прячась среди развалин разбомбленных зданий, 20-летний Кишон пишет в 1944 году свой первый роман, который он решил издать лишь в прошлом году. Это единственное произведение Кишона, опубликованное в Израиле в переводе (с его родного венгерского языка), — с 1950 года Кишон пишет на иврите. Это история о том, как два проходимца случайно основали политическую партию, единственной задачей которой было преследование лысых. К их глубокому удивлению, идея нашла понимание среди широких масс. В ивритском переводе роман назван «Саир, ле азазель». Роман этот я бы поставил в один ряд с антиутопиями Хаксли, Замятина и Оруэлла. Когда в 1945 году советская армия вошла в Будапешт, где тогда жила семья Кишона, было решено «выполнить план по венгерским военнопленным». Брали всех подряд… Кишона с отрядом пленных погнали на восток. Его бегство было до гениальности просто — он остался в сарае, где группу разместили на ночлег.