Семейщина

Annotation

Илья Чернев (Александр Андреевич Леонов, 1900–1962 гг.) родился в г. Николаевске-на-Амуре в семье приискового служащего, выходца из старообрядческого забайкальского села Никольского.

Все произведения Ильи Чернева посвящены Сибири и Дальнему Востоку. Им написано немало рассказов, очерков, фельетонов, повесть об амурских партизанах «Таежная армия», романы «Мой великий брат» и «Семейщина».

В центре романа «Семейщина»— судьба главного героя Ивана Финогеновича Леонова, деда писателя, в ее непосредственной связи с крупнейшими событиями в ныне существующем селе Никольском от конца XIX до 30-х годов XX века.

Масштабность произведения, новизна материала, редкое знание быта старообрядцев, верное понимание социальной обстановки выдвинули роман в ряд значительных произведений о крестьянстве Сибири.

Илья Чернев

КНИГА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

2

3

4

5

6

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

2

3

4

5

6

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

КНИГА ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

2

3

4

5

6

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

2

3

4

5

6

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

КНИГА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1

2

3

4

5

6

7

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

ЧТО ТАКОЕ СЕМЕЙЩИНА?

Илья Чернев

СЕМЕЙЩИНА

Горсточку русских сослали

В страшную глушь за раскол.

Землю да волю им дали…

Так постепенно в полвека

Вырос огромный посад —

Воля и труд человека

Дивные дивы творят!

«Где ж та деревня?» — Далеко,

Имя ей: Тарбагатай,

Страшная глушь, за Байкалом…

Н. А. Некрасов

КНИГА ПЕРВАЯ

ПАСЫНКИ ЕКАТЕРИНЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

У лобастых сопок, покрытых густым сосняком, на излучине резвой черноводной речки поставил Иван Финогеныч свое зимовье. Зимовье уперлось пряслами заднего двора в мокрый травянистый берег. Кругом высятся, замыкая со всех сторон небо, мохнатые лесистые кряжи. Ель, лиственница, а больше всего — сосна. Вверху гудят мягким гудом сосны, внизу без умолку шебаршит по каменьям Обор.

Иван Финогеныч поднялся в полугору, оглядел дикую эту местность, только что срубленное зимовье, просторный двор. «Ладная будет заимка… Иной и не найдет еще. Не вдруг-то сыщешь здесь… Эва, забрался куда!..»

И то сказать: забрался Иван Финогеныч далеконько. От деревни дорога — не дорога, а тропа малохоженая — идет сперва хребтами, потом мокрой луговиной… на которой ежегодно косят никольцы густую сочную траву, потом тряской топью и, наконец, снова подымается в сопки, в хребты. Перед самой заимкой — верст пять — бурый, с прожелтью, частый и острый камень. Трудная и муторная дорога — верст двадцать пять от деревни.

Но Ивану Финогенычу по душе пришлось это место. В прошлом году, во время сенокоса, очутился он, гоняясь как-то за козулей, у излучины Обора. Скинул охотничью сумку, вытянулся с устатку во весь свой богатырский рост в мягкой пахучей траве. Булькала рядом говорливая речка… Ивана Финогеныча брала досада: ушла меж сопок быстроногая козуля, — замаялся попусту. А он ли не первый на деревне охотник!

Маета, впрочем, была невелика. Иван Финогеныч по праву слыл у себя в деревне силачом, легким на ногу, — десятки верст, бывало, обегает с берданкой; неутомимым косцом, — всегда впереди мужиков звенит на лугу его литовка. Всякое дело ловко спорилось в его длинных, чуть не до колен, жилистых руках… Полежал он в траве, перевел малость дух, как молодой вскочил на ноги и давай ладить из тальниковых прутьев морду.

К вечеру принес он своим ребятам на покос десятка два ленков, хариусов и разной мелкоты.

— Потеряли тебя, бать, — сказал старшой, Дементей.

— Потеряли, так получайте! — усмехнулся Иван Финогеныч и высыпал перед костром рыбу из мешка. — Уху ладьте. А утресь я догоню свою долю… што пробегал… Ну и места, скажу я вам, ребята!.. Вот бы заимку где поставить. Да зажить бы! Рыбу ловить почну мордами. Охота богатющая. Зверь по сопкам шляется, следы приметил. И скоту вольно: траву на берегу Обора хоть коси, хоть руками рви…

Засвербело с той поры в голове Ивана Финогеныча насчет заимки на Оборе. Но не только охота и рыбная ловля прельщали Финогеныча. Была и другая причина тому, что жизни в большой деревне предпочел он нелюдимое оборское уединение. Не мог он выносить дольше пьянства и жадности людской, не мог смотреть, как рушатся на его глазах устои семейского быта:

— Пьянство в Микольском нашем за эти годы расплодилось почитай в каждом дворе… А жадобы нечистой от сибиряков нахватались, — откуда што взялось!