Семь сестер. Сестра жемчуга

Все путешествия начинаются одинаково – с первого шага

АТЛАНТИС

Па Солт (Папа-Соль) – приемный отец сестер (умер)

Марина (Ма) – гувернантка сестер

Клавдия – экономка

Георг Гофман – нотариус Па Солта

Кристиан – шкипер, капитан катера

СЕСТРЫ ДЕПЛЕСИ

Плеяды

(Получили свои имена в честь семи звезд, входящих в созвездие Плеяды)

Майя

Алли (Альциона)

Стар (Астеропа)

Сиси (Келено)

Тигги (Тайгета)

Электра

Меропа (отсутствует)

Декабрь 2007 года

Древний знак аборигенов, обозначающий путь человека

«Я точно помню, где находилась и чем занималась в тот самый момент, когда мне сообщили о смерти отца», – неожиданно для себя подумала я, глянув в окно иллюминатора, за которым чернела кромешная ночь. Время от времени внизу проносились небольшие скопления мерцающих огней, указывающих на то, что где-то там, далеко подо мною, теплится человеческая жизнь. Каждый такой отдельный огонек – это ведь чей-то дом, семья, круг друзей…

Ничего этого у меня больше нет.

Такое впечатление, будто я смотрю на мир, перевернутый вверх тормашками. А огни, мелькающие под крылом самолета, словно факсимиле тех звезд, что светят сейчас высоко в небе. Почему-то мне вдруг вспомнилось, как один из моих преподавателей в академии живописи сказал однажды, что я рисую так, будто не могу разглядеть, что находится передо мной. И он был прав. Я действительно не могла разглядеть. И действительно ничего не видела. Ведь я всегда рисовала то, что видела своим внутренним зрением, а не то, что было передо мной наяву. Иногда все эти образы, возникающие в моем сознании, были совершенно бесформенные, не напоминающие собой ни людей, ни животных, ни минералы. И тем не менее они были столь притягательными и яркими, что я всегда подчинялась своему спонтанному порыву запечатлеть их на полотне. Или сотворить какую-то композицию.

Типа инсталляции. Вон сколько всякого хлама насобирала я на лондонских свалках и притащила все это в студию, оборудованную в новой квартире. А сколько месяцев я потратила на то, чтобы мысленно прикинуть, как все эти мои находки будут сочетаться друг с другом в очередной композиции! Ведь любая инсталляция чем-то похожа на гигантский кубик Рубика, только составленный бог знает из чего. Тут тебе и старая консервная банка, пропахшая прогорклым маслом, и полуистлевшее соломенное чучело Гая Фокса, известного героя Порохового заговора. А рядом – пришедшая в полную негодность автомобильная покрышка и покрытая ржавчиной железная мотыга. Однако я продолжала упорно тасовать эти предметы, примеряя и прилаживая их друг к другу, и была вполне счастлива, занимаясь этим. Но, как это часто у меня бывает, появляется последний, и самый жизненно важный компонент будущей композиции, и инсталляция летит ко всем чертям. Начинай сначала.

Я прижалась разгоряченным лбом к прохладному плексигласу, которым были застеклены иллюминаторы в салоне авиалайнера. Подумать только. Какая-то тонюсенькая пластинка из органического стекла защищает меня и всех остальных пассажиров на борту от удушья и неминуемой смерти в случае разгерметизации.

«Мы все так уязвимы, так беззащитны…»

«Нет, Сиси! – тут же строго приказала я себе, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Ты справишься и без нее. Ты сумеешь».

Мысли мои снова перекочевали на Па Солта. Впрочем, если вспомнить, что я панически боюсь летать самолетами, думать сейчас о смерти, неважно о чьей, – в этом есть даже что-то успокаивающее, как ни странно. Предположим, случится худшее: наш самолет внезапно рухнет с небес на землю и все мы погибнем. Но разве не утешает то, что есть по крайней мере хоть один человек, который ждет меня по ту сторону бытия. Ведь он уже совершил свое паломничество в страну смерти, причем совершил его в полном одиночестве. Хотя, с другой стороны, все мы умираем в одиночестве, разве не так?

Помню, я как раз натягивала на себя джинсы, когда мне позвонила моя младшая сестра Тигги и сообщила, что Па Солт умер. Кажется, в первый момент я даже не врубилась, не поняла, что она такое говорит. Все, о чем я могла думать в ту минуту, так это – как рассказать Стар. Она ведь просто обожала отца. Я уже заранее знала, что новость убьет ее.

«Но ты ведь тоже обожала Па Солта, Сиси…»