Секта эгоистов

Это случилось декабрьским вечером в Государственной библиотеке.

Устав за целый день выписывать, записывать, аннотировать, делать карточки, обсуждать, выяснять, выискивать и обдумывать, с помутневшими глазами и отяжелевшей рукой, я отложил перо и отодвинул стул от стола.

Кругом были тела, сломившиеся над письменными столами, черепа, лоснившиеся под лампами, и книги, книги, книги вдоль бесконечных стен — закрытые, немые, непроницаемые. Большой зал библиотеки был словно погружен в жидкий стоячий клей полного безмолвия. Ни малейшего движения. Лишь устоявшийся запах чистой пыли, которую вытирают каждое утро.

«Я будто во сне… я больше не живу… меня пришпилили к декорации…»

Я впервые в жизни испытал ненависть к своей работе. Я взирал на груду папок, как на что-то далекое и чуждое, хотя в этих папках были заключены целые годы моей работы, вобравшие в себя сокровища эрудиции, необходимые для невразумительных исследований по средневековой лигвистике, не интересных никому на свете, включая меня самого.

Какая— то тень скользнула вверху, вдоль темных стекол.

Я всматривался в окружающих. Черепа мыслили. Если бы не глаза, поблескивавшие время от времени из складок кожи и за стеклами очков в роговой оправе, впору было усомниться в том, что все эти люди еще живы. Они читали; подобно неподвижной ящерице, переваривающей проглоченное насекомое, они поглощали знание, проникаясь памятью человечества и сосредоточиваясь на самом главном. Как же скучна вечность, когда она проходит сквозь время… И тогда я встал.

Я смерил взглядом все эти черепа. Ага! Они явно ничего не подозревают!…

С сардонической улыбкою на губах я спустился в подвальные помещения, где располагались каталоги.

Я принял решение нарушить закон: прочитать что-нибудь бесполезное! Просто так. Ни за чем. Попрать все правила науки — заняться интеллектуальным бродяжничеством. Почитать что-нибудь ради собственного удовольствия. В общем, совершить преступление!

Поблуждав с закрытыми глазами среди шкафов, я наугад открыл один из ящиков и нащупал карточку. Записав лишь шифр произведения, я отнес свой заказ библиотекарю.

Вновь заняв свое место в оссуарии Большого зала в ожидании заказа, я тихонько посмеивался от тайной радости, переполнявшей мое существо.

Наконец через десять минут служитель Библиотеки принес мне старинный том в красном кожаном переплете и с фиолетовым обрезом. Это был патриотический словарь» некоего Фюстеля Дезульера, напечатанный в 1798 году, in-quarto, у Никифора Сальвена, книгоиздателя.

О счастье! Книга была мне совершенно незнакома.

По-прежнему полагаясь на случай, я открыл книгу (или она сама открылась) на странице 96, вверху которой я обнаружил следующую статью:

«ЭГОИЗМ (понятие философическое): Эгоистом именуют человека, который верует, что на свете существует единственно он сам, все же прочее есть лишь плод его воображения.

К вящему стыду человеческого разума, жил в Париже, в начале сего столетия, человек, сочетавший имя свое с сею нелепостию, некий Гаспар Лангенхаэрт, родом из Голландской республики. Был он, сказывают, столь пригож собою и сложения столь счастливого, что одних лишь дам было бы довольно, дабы обеспечить фортуну его в Париже, однако истинною его возлюбленною была философия, и он возжелал прославиться какою-нибудь доктриною. Знакомый с английскою философией довольно, чтобы определять задачи, но недостаточно, дабы их разрешать, он исходил из нескольких допущений приемлемых, из коих делал выводы совершенно неправдоподобные. Так, утверждал он, возвышусь ли я до небес или низойду в самыя бездны, я никогда не покину пределов самого себя и никогда не увижу ничего, кроме собственного моего измышления. Стало быть, мир существует не сам по себе, а лишь во мне. И стало быть, жизнь есть не что иное, как моя греза. А стало быть, я сам и есмь вся сущая реальность…