Секс дыбом

Я – голубой. Длинношерстный. Британский.

Я – кот. И я не виноват, что слово «голубой» звучит неприлично. Цвет как цвет – ничем не хуже красного или зеленого. И я, если кому интересно, стопроцентный рафинированный кошачий натурал. Весом девять с половиной килограммов и с соответствующей биологией самца.

Меня зовут Пан Чарторыжский. Смею утверждать, кто-то из моих предков когда-то проживал на территории Польши – давно, еще во времена, когда эта страна считалась срединной европейский империей (примерное лет четыреста – четыреста пятьдесят назад – так что имеете наглядное представление о моей родословной!).

Я – чистопородный. Без вариантов.

Отвлечение:

Может быть, именно за чистоту породы хозяин меня любит и потчует не только сухим кормом, противными на вкус и на запах кошачьими консервами, но и курочкой, телячьей вырезкой и даже хорошенько прожаренными свиными эскалопами – хотя они и застревают меж зубов.

Сколько себя помню, хозяин всегда был при мне.

Я чувствовал его запах и прикосновения, будучи маленьким несмышленым слепым котенком, я увидел его лицо, когда впервые открыл глаза – а когда я однажды залез к нему в постель под одеяло, я обнаружил такое… Впрочем, пока не стоит об этом! Несколько позже.

С хозяином мне повезло. Обеспечен. Мне подстать. Хотя, наверное, и не могло быть иначе – с моей-то врожденной аристократичностью. Общество подобных мне (и моё, само собой) обходится очень дорого – мы реально ценимся на рынке и реально понимаем за что. Осознание собственной исключительности вживлено в нас на клеточном и субклеточном уровне – авторитетно могу заявить!

Может быть, вы спросите – откуда у кота такие глубинные знания, и я отвечу – вы и понятия не имеете, чем мы занимаемся в свободное время! И кто сказал, что мы не должны читать книги, не должны смотреть по телевизору научно-развлекательные программы или повышать образовательный ценз путем сочинения пары строк в дневнике! Кто сказал?

Вот взять меня. Аналитический склад ума и склонность к размышлениям я открыл в себе, едва научившись стоять на четырех лапах. Жизнь, как говорится, заставила.

Ее горькая правда явилась мне в виде паскудной копченой колбасы, которой гость хозяина по прозвищу «Этот дебил» (хозяин постоянно называет его так – понятно, когда того нет поблизости) меня угостил. А я ведь только-только оторвался от мамкиной груди – на моих губах еще не обсохло питательное молочко! Я смотрел на мир чистыми кошачьими глазами, ждал от мира только счастья – а тут на тебе! Желудок скрутило так, что полдня не слезал с унитаза.

Дождавшись, пока «дебил» (нет – без кавычек – дебил натуральный!) уйдет, хозяин, видя, как я мучаюсь, влупил мне поллитровую клизму в задницу, чем окончательно разрушил благостную картину окружающей меня действительности – вследствие чего во мне случился катастрофический надлом.

Всё смешалось в доме – и люди, и кони, и звери с котами! В моей голове что-то громко щелкнуло, и я сказал себе:

– Э нет, братцы-котики! Повторения сего конфуза я допустить не могу! А посему – даю установку! Изучить предметно еду во всех ее проявлениях, ориентируясь на запах и на вкус. Составить каталог пищи (каталогизировать, т. е.) в алфавитном порядке, выделив основные свойства и сделав упор на конечном результате – хорошо или плохо!

Мое воображение, растревоженное внутренним голосом и приятными мыслями о каталоге, вмиг нарисовало картину триумфа – я и толстые научные журналы с напечатанными в них статьями! Я возлежу на журналах и облизываю лапки!

Но легко сказать – трудно сделать! Об этом известно даже полевым мышам – а мы – коты – в любом случае, находимся на более высокой ступени развития, чем какие-то мыши. От них и мяса-то толком не получишь – одна беготня!

Итак – для особо тупых: если хочешь сделать что-то профессионально, сначала научись. Это закон, равноодинаковый для всех! И я начал учиться.

В процессе не обходилось без конфузов. Например, мою жажду к знаниям – к определению свойств разнообразной пищи и вычленению главных ее качеств (питательной, бодрящей, успокаивающей, наводящей на раздумья) по маленьким кусочкам – хозяин воспринял без всякого энтузиазма, обвинив меня в чрезмерной разборчивости.

То и дело я слышал от него обидные слова:

– Ну и вредный ты, котяра! – или еще круче:

– Совсем ты оборзел, скотина – уже морду от шашлыка воротишь!

Конечно, хозяину было невдомек, что я – совсем не вредный (и тем паче к «оборзению» не имею никакого отношения), я – просто исследователь и работаю над диссертацией, выраженной в каталоге!