Секреты соблазнения

Рейвенз-Крейг-Хаус, Шотландия

За двадцать лет до описываемых событий

Это был великолепный нож. С невероятно острым лезвием, способным разрезать железо. С рукоятью из рога оленя, загнанного братом. С ножнами из толстой бычьей шкуры.

Малькольм поднес его к свету. Солнечный луч скользнул по краю восьмидюймового лезвия — казалось, нож нарезает ломтиками сам солнечный свет.

И всего через несколько мгновений его отец примет смерть от этого оружия…

Но пока Малькольму неведомо, что такое может случиться. Он злится, что отец взял на охоту двух старших братьев, а его — нет. Он расстроен, что его оставили присматривать за домом, пока они занимаются по-настоящему мужским делом. Малькольм твердил, что он достаточно взрослый для охоты на вепря — ему уже сравнялось тринадцать, и везде, где надо, выросли волосы, — а отец все равно отказал ему.

Хлопнула входная дверь, возвещая о возвращении охотников. Малькольм перегнулся через деревянные перила, все еще держа зачехленный нож в руке. Внизу, у подножия лестницы холла, уже стояла его мать, вытирая руки о фартук. Ликующая улыбка сияла на ее лице, когда она приветствовала мужчин. Отец смачно поцеловал ее и стиснул в объятиях, а его братья в это время шагали к кухне, сгибаясь под тяжестью шеста, концы которого покоились на правом плече каждого из них. На шесте висел заколотый кабан.

— Какой большой, Джон! — сказала мать. — Всю зиму будем пировать.

— Да, — ответил отец, когда сыновья отошли достаточно далеко, чтобы не слышать его слов. — И это не единственная большая штуковина, которую я тебе припас.

— Джон! — засмеялась она, вырываясь из его цепкой хватки. — Не сейчас.

Его младший брат и сестры-близняшки заверещали от любопытства, когда увидели свежую добычу. Малькольм в угрюмом молчании спустился по лестнице. Это он должен был принести вепря на своих плечах. Ему должно было достаться восхищение братьев и сестер. Но когда его семья окружила огромного кабана, лежавшего на столе, он почувствовал, как ничтожны его мысли.

Отец хлебнул эля из высокой оловянной кружки.

— Малькольм, иди-ка глянь на добычу.

Устрашающего вида вепрь безжизненно лежал на разделочном столе, глаза его были закрыты, словно он только что уснул. Он был тяжелый — по меньшей мере одиннадцать стоунов. Достойный трофей.

Не говоря ни слова, Малькольм кивнул.

Джон поставил кружку и приподнял лицо Малькольма.

— Я знаю, сын, ты хотел бы быть с нами, — сказал он, как всегда видя его насквозь. — Но охота на вепря слишком опасна для тех, кто до нее не дорос.

— Я достаточно большой, отец, — возразил он чуть более ворчливо, чем хотел.

— Да, это так, — произнес Джон, проведя рукой по взъерошенным черным волосам сына. — Однако высокий — еще не значит взрослый. Ты совсем не ведаешь страха… Мы дадим тебе работу после зимы. В следующем сезоне мы возьмем тебя с собой. И возможно, именно ты завалишь хряка.

Малькольм улыбнулся, предвкушая захватывающие перспективы.

— Обещаешь?

Джон улыбнулся:

— Даю слово.

Внезапно с оглушительным стуком распахнулась дверь, от неожиданности мать и малыши испуганно вскрикнули. Холодный воздух наполнил дом, когда двадцать вооруженных мужчин ворвались в холл.

Джон заслонил собой Малькольма, мать собрала вокруг себя младших детей. Малькольм оглядел незваных гостей одного за другим. От них пахло кровью и вином, и они навели оружие на всех членов семьи Малькольма. Их взгляды разили смертью.

— Кто вы такие, черт возьми? — сурово спросил отец.

Высокий рыжебородый мужчина ответил:

— Да уж, действительно, черт возьми. Никак не ожидал встречи с людьми своего клана? Или ты думал, что твоя трусость сойдет тебе с рук?

Джон взял со стола охотничий нож.

— Убирайтесь!

Бородатый глухо рассмеялся.

— Вы это видели, ребята? У него, оказывается, есть яйца! — Он снова повернулся к отцу Малькольма. — Где же они были вчера, когда клан собирался на битву, а? Где был ты?

Острие его меча уперлось Джону в грудь.

Отец никогда не отступал.

— Я больше не буду повторять. Убирайтесь из моего дома! Если у вас претензии ко мне, обсудим их вне этих стен.

Бородатый поднял на своем мече убитого кабана.

— Ты убиваешь животных, но не готов сразиться с человеком. Ты жалкий трус, и больше никто.

От этих слов у Малькольма вскипела кровь.

— Мой отец не трус!

— Сиди тихо! — прикрикнул отец.

— Скажи-ка, парень, как бы ты назвал человека, который не стал участвовать в битве вместе со своим кланом? В битве, принять участие в которой не только его личный долг, но и дело чести, поскольку он дал клятву верности главе клана?

Малькольм не узнавал никого из этих людей, но на всех них были килты с одинаковым рисунком. Такие же, как на Малькольме.

— Я лично объяснил главе клана свою позицию. Я не враждую с Макбреями — мой сын Хэмиш женится на девушке из их клана. Я не могу биться против них.