Секрет старинного медальона

Ее глаза остались широко открытыми, в них отражался яркий электрический свет. В каждом зрачке – по матово-розовому, светящемуся шару. Она любила розовый свет – он делал ее моложе. Или ей так казалось. Невинный, кокетливый обман. Но теперь он не сработал. В розовой воде, в розовом свете, в розовой ванне, в окружении розоватых зеркал, забрызганных ярко-алым, уже темнеющим, она не выглядит моложе. Мертвая кукла Барби, лишенная макияжа и розовых тряпиц. Виски синие, нос – желтый. Раньше на шее у нее всегда висел тяжелый старинный медальон в форме сердца. На крышке голуби соприкасаются клювами, у одного рубиновый глазок, у другого выпал, потерялся. На исподе выгравирована надпись: «Люби меня, как я тебя». Цепочка тяжелая, звенья в форме кофейных зерен. Теперь медальон лежит рядом на краю ванны, а напряженно вытянутая шея украшена только перекрученными венами. Из них вытекла вся кровь. Ее кровь летит теперь в потоке мутной подземной реки, в общем грязном потоке. А здесь – еще тепло, и тихо, и светло, и пахнет изысканными духами, и стопка толстых белоснежных полотенец на плетеном сундучке, и стебли тропических цветов. Роскошная ванная комната, которой так не идет покойница. Потерпи. Кровь уже ушла, скоро унесут и тело, и пленный дух несчастной самоубийцы канет в адскую бездну. Что ее там ждет? Дело-то известное. Едкий запах серы уже щекочет мозг.

Нет, это не сера. Это нашатырь. Доктор сует ему под нос ватку, источающую острый нашатырный дух. Каким-то образом Лавров оказался уже в гостиной на бледно-фисташковом диване.

– Давайте, молодой человек, приходите в себя. Вы ей кто? Сын?

У врача жесткий голос и холодные пальцы. Он вынужден быть суровым. Ему нужно привести в порядок парня. В прихожей уже топчутся и кашляют. Милиция приехала.

«Да-да, я в норме».

– Муж, – говорит Лавров. И видит, как движения врача, склонившегося над чемоданчиком, на пару секунд замедляются. Самоубийце в розовой роскошной сорочке в розовой ванне – заметно под пятьдесят. Если учесть известную степень ухоженности – за пятьдесят. Не молод для вас этот красавчик, сударыня? Не слишком дорого вам обходился вот такой паж – с узкими бедрами, широкими плечами, и темные кудри падают на смуглый лоб, и полуприкрыты длинные левантинские глаза, и узкая ладонь взлетает к виску в привычном жесте? А на виске – шрам звездочкой, метка ли уличных боев или детских игр? Не слишком тошно было ему склоняться над телом старой гарпии? Тело вымыто, надушено, умащено кремами, но горький, грустный, осенний запах увядания пробивается сквозь парфюмерную муть. Даже умирать женщина полезла в шелковой ночной сорочке – чтоб не напугать тех, кто ее найдет, зрелищем потрепанных прелестей. Каково тебе, смуглый паж, теперь, когда стареющая королева освободила тебя?

– Как давно вы были знакомы с ныне покойной Верой Федоровной Субботиной?

– Три года.

– Что – три года?

– Мы были знакомы три года. Два с половиной года жили вместе.

– Сожительствовали?

– Мы были женаты.

– Да?

– Это зафиксировано в моем паспорте. И в ее тоже.

– Жили у нее?

– У нее.

– Вы прописаны: Комсомольская, семь, квартира сто тринадцать.

– Да.

– Вы часто бывали там?

– Нет. Иногда приезжал посмотреть, все ли в порядке.

– Как ночью двенадцатого сентября? А почему нужно было проверять именно ночью?

– Днем я занят. Освободился только к девяти. Поужинал…

– Где?

– Что?

– Где вы ужинали?

– В ресторане «Калина».

– Один?

– Один.

– Продолжайте.

– Потом решил съездить на Комсомольскую.

– Во сколько вы туда приехали?

– Часов в одиннадцать.

– Зачем?

– Просто так.

– И просто так задержались до двух часов ночи?

– У меня была встреча.

– Там?

– Там.

– Какого рода встреча?

– Это важно?

– Разумеется.

– Личная встреча.

– Свидание?

– Да.

– Особа, с которой вы встречались… Она может это подтвердить?

– Разумеется.

– Будьте добры, назовите ее фамилию, имя, отчество.

– Крымская Жанна Владимировна.

– И вы приехали домой в два часа ночи?

– Да.

– И обнаружили свою жену в ванной?

– Да.

– И вызвали «Скорую»?

– Именно.

– Ясно. Еще один вопрос. Ваша жена – она пила? Употребляла спиртное?

В американском триллере следователь спросил бы: «У нее были проблемы с алкоголем?» Это ж надо, какая бездна между русским беспросветным пьянством и американскими деликатными проблемами! У Веры вот именно были проблемы. Она пила редко и мало, алкоголь действовал на нее очень круто и почти молниеносно, после пары порций коньяка она не контролировала свои эмоции, становилась обидчива, плаксива. Опьянение выливалось в тихую истерику, а та в свою очередь перетекала в глубокий здоровый сон.

– Да… Она… Могла, в общем. Выпить.

– Теперь личный вопрос, Дмитрий Валерьевич. Вне протокола. Не секрет, что у вас с женой приличная разница в возрасте…

– Это вопрос?

– В общем, да. Как такое могло получиться? Вы – человек молодой, очевидно, пользуетесь определенным успехом у женщин…