Сегодня ты моя

— Боже мой, какой тут воздух! — против воли прошептала я, выходя из самолета, когда легкий летний ветерок растрепал длинные русые волосы. Старший брат Робби лишь саркастично улыбнулся на мою несдержанность, когда мама не упустила шанс лишний раз научить уму-разуму:

— Роза, все в твоих руках. Мы даем тебе все возможности, а ты так яростно рвешься в ряды пролетариата!

— Она просто глупа и наивна, да, сестра? Но восемнадцать тоже не вечный возраст… В ее годы я тоже не особо трезво рассуждал, — вручив мой багаж носильщикам, Роб осторожно приобнял меня за плечо, словно закрывая от сурового взгляда отца, а затем и вовсе указал на два кабриолета, весело выкрикивая: — Семья, кажется, у нас начинаются летние каникулы! Давайте не будем портить их руганью, а?

Каникулы… Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что это простое слово ассоциируется с праздником? К сожалению, только не у меня… Еще в пять лет мне казалось, что бог наградил меня всем: идеальной семьей, старшим братом и достатком, в котором не нужно считать гроши, а можно жить в свое удовольствие. Но, увы, мир не идеален.

Каждый год с начала учебы свободные от школы три месяца я проводила у бабушки… Вопреки расхожему мнению, моя бабушка не жила в забытой богом деревушке, где нужно следить за огородом и домашним скотом… Как раз наоборот! Ее поместье располагалось на Лазурном берегу, между Ниццей и Княжеством Монако.

— Ты только посмотри на это, Роза, — шепнул брат уже у подъезда к вилле: — Пять этажей, четыре бассейна, сады богаче, чем многие центрально-городские, а из окон вид такой, что сердце трепещет. Наша семья имеет возможность каждый год проводить здесь отпуск. А знаешь почему? Потому что политика — это то, за что платят. А твои художества… Это так, плебейские развлечения.

Отведя зачарованный взгляд от шикарных белых фасадов, я засмотрелась на маникюр, который, якобы, требовал к себе постоянного внимания… Сколько еще лет мне придется делать вид, что издевки над моим хобби со стороны семьи никак не задевают? Сколько еще лет подряд придется проводить лето в месте, где главной темой обсуждения является моя "бесплатная" работа?!

Брат остановил авто у самого крыльца, где уже встречали гостей бабуля Стелла и дворецкий Серж. Мне хватило лишь одного взгляда на взволнованную бабулю, как я вспомнила, почему ежегодно терплю этот террор:

— Стелла мой единственный друг. Бабушка понимает и принимает меня, а я ее обожаю. И пока зарплаты не хватает, чтобы оплатить перелеты самой, я обязана терпеть насмешки и упреки.

Роб вышел из машины и сперва открыл дверь своей жене на заднем сидении, которая умудрилась перелететь полмира с младенцем на руках. Не дожидаясь внимания брата, я выбежала из машины и, рванув вверх по нескончаемым ступенькам, едва не сбила пожилую женщину с ног:

— Черт побери, сколько мы не виделись?! — выдохнула в ухо Стелле, когда та смеясь обняла меня так крепко, что затрещали кости.

— Розочка, тише! Твоей бабуле, между прочим, через неделю исполняется девяносто, а не восемнадцать! Как некоторым…

— По жизни Роза любит руководствоваться эмоциями, вы еще не привыкли к этому? — прощебетала Карина, жена брата, осторожно оттесняя меня в сторону и просовывая малыша Криса между нами: — Смотри, сынок! Это твоя бабушка! Самое время показать ей, как ты научился улыбаться…

Стелла никогда не любила Карину, но проигнорировать ребенка не могла. Послав мне извиняющийся поцелуй, женщина отпустила мою руку и переключилась на малыша.

— Серж, — повернувшись к старику-дворецкому, я как всегда не удержалась от долгих объятий. Широкоплечий гигант прежде теперь оказался щуплым стариком, но вот его по-детски озорная улыбка грела мне душу ежегодно. — Сколько лет прошло, а вы по-прежнему на посту, охраняете нашу любимую бабушку…

— Вот уже сорок лет как. Еще до вашего рождения, маленькая мисс, — немного смущаясь, прошептал он, а затем неловко отстранился. — Раньше вы приезжали на все лето, потом только на месяц, а в этот раз всего на две недели. Что произошло?

— Роза слишком занята "работой" и своей мазней, — едко пробурчал мой брат и, обменявшись с женой насмешливыми взглядами, прошел мимо Сержа, словно это бетонная стена.

— Не сердись на брата, — шепнула мне на ухо бабушка, заходя в дом. — Ты ведь знаешь, он всегда был остр на язык, а с молодой женой так вообще забывает о морали.

Приобняв меня за плечо, Стелла осторожно переступила порог. Пройдя по небольшому коридору в проходной зал, я слегла ускорила шаг, а затем в который раз подняла взгляд к куполу, где висела старинная подвесная люстра из сотни разноцветных стекляшек. В холодные дни бабуля закрывала окна ставнями и зажигала самый центральный огонек. Обычно он крутился, а цветные картинки мультиком будто бы вертелись по громадной комнате…

Только вот сегодня ее не было, а на месте самого главного воспоминания моего детства располагалась довольно милая метровая люстра из хрусталя…