Теперь нас пятеро

Перевод Светланы Силаковой. First published by the New Yorker and translated and published with the permission of David Sedaris © 2013 by David Sedaris.

Братья и сестры Седарисы, по часовой стрелке, начиная с девочки в левом верхнем углу: Гретхен, Лиза, Дэвид, Тиффани, Пол и Эми.

В конце прошлого мая, за несколько недель до своего пятидесятилетия, Тиффани, моя самая младшая сестра, покончила с собой. Жила она в Массачусетсе, занимала комнату в развалюхе в неприветливой части Соммервилла и, как предположил патологоанатом, не менее пяти суток пролежала мертвая, прежде чем ее обнаружили, взломав дверь. Новость добралась до меня в аэропорту Далласа: прозвучала из трубки белого «телефона вежливости»[1]. Поскольку на мой рейс в Батон-Руж уже объявили посадку, а я не очень понимал, что могу предпринять, я вылетел туда, куда собирался. На следующее утро я снова сел в самолет, на сей раз летевший в Атланту, а еще через день вылетел в Нэшвилл. И все это время не переставал размышлять о том, что моя семья становится все меньше и меньше. Всякий знает, что его родители когда-нибудь умрут. Но брат? Но сестра? Казалось, у меня отняли особую примету, которой я радовался с 1968-го, когда в нашей семье родился младший ребенок — мой брат.

«Шестеро детей! — восклицали вокруг. — Бедные ваши родители, как же они с вами справляются?»

В районе, где я вырос, больших семей было много. Каждый второй дом кишел людьми, словно старинное поместье, и я считал, что так и надо, а засомневался лишь во взрослой жизни, когда мои друзья начали обзаводиться детьми. Засомневался и пришел к выводу: один или два ребенка — это в рамках здравого смысла, но больше двоих — возмутительное нахальство. Одна пара, с которой мы с Хью познакомились в Нормандии, иногда приходила к нам на ужин со своей аварийной бригадой из трех малышей. Когда они откланивались, у меня непременно возникало чувство, будто за эти несколько часов над каждой клеточкой моего тела основательно надругались.

Возьмите этих деток, помножьте на два и вычтите кабельное телевидение; вот что свалилось на моих родителей. Однако теперь нас не шестеро, а только пятеро. «А ведь никому и не скажешь: „Раньше нас было шестеро“, — сказал я моей сестре Лизе. — От такой фразы любой остолбенеет».

Мне вспомнилось, как несколько лет назад я познакомился в Калифорнии с одним мужчиной и его сыном.

— У вас и другие дети есть? — спросил я. — Да, — сказал мой новый знакомый. — Трое живы, а дочь, Хлоя, родилась мертвой, восемнадцать лет тому назад.

Помню, я мысленно сказал себе: «Так нечестно». Сами посудите, что я должен был делать с подобной информацией? Тиффани за свою жизнь скопила намного меньше имущества, чем большинство людей к сорока девяти годам (или даже к сорока девяти месяцам). Но завещание она оставила. Распорядилась не выдавать ее тело родственникам, то есть нам, и не пускать нас на гражданскую панихиду. Как сказала бы наша мама: «Вот тебе, забей это в трубку и выкури целиком». Спустя несколько дней после известия моя сестра Эми съездила в Соммервилл со своим приятелем на машине и забрала из комнаты Тиффани две коробки вещей: семейные фотографии (многие были разорваны в клочья), опросники «Ваши замечания и предложения» из местного продуктового магазина, записные книжки, квитанции. Кровать — точнее, матрас, лежавший прямо на полу, — уже убрали, в комнате работал большой промышленный вентилятор. Эми кое-что сфотографировала, и мы, уцелевшие, рассматривали снимки поодиночке и сообща, выискивая ключи к разгадке: бумажная тарелка на комоде, в котором не хватало нескольких ящиков; телефонный номер, накорябанный на стене; коллекция разноцветных палок от швабр: они торчали, как букет камыша, из бочонка, покрашенного зеленой краской.

За полгода до самоубийства сестры я спланировал встречу всей родни в приморском коттедже на острове Эмералд у побережья Северной Каролины. Когда-то наша семья отдыхала там каждое лето, но после маминой смерти мы туда не возвращались — не потому, что разонравилось, просто именно мама всегда организовывала поездку и, что важнее, ее оплачивала. Я нашел с помощью моей невестки Кэти дом с шестью спальнями и небольшим бассейном. Забронировал его на неделю, начиная с 8 июня, субботы; когда мы прибыли, у ворот поджидала женщина-курьер с семью фунтами морепродуктов. Это друзья сделали нам такой презент, в знак сочувствия. «Там и капустный салат есть», — сказала она, вручая нам пакеты.