Счастье за углом

Кроссроадс, Северная Каролина Январь

До аварии я ни разу не соблазняла мужчин в темноте. Я очаровывала миллионы под безжалостным светом прожекторов, на красных дорожках Голливуда, при вспышках камер на вручении Оскаров, на солнечных пляжах Канн. Красивых женщин не вгоняет в краску блеск похоти и оценка в глазах мужчин, не пугает ядовитая зависть в глазах женщин. Красивых женщин не может привести в замешательство даже самый яркий свет. Когда-то я была самой красивой женщиной в мире.

А сейчас мне нужна была ночь, темнота, тень.

– Опусти револьвер, – закричала я, когда бюстгальтер и футболка упали на землю.

За моей спиной, высоко над зимними горами, в звездном небе висела полная белая луна, очерчивая наши с Томасом силуэты. Пар от моего дыхания дрожал в воздухе. Под босыми ногами в лунном свете блестела от инея пожухшая трава. В нашем мире не существовало других источников света – ни проблеска ночника в дальнем окне, ни мигания огней самолета в небе над нами. Казалось, в ту ночь в древних горах Северной Каролины не было ни одной живой души. Только Томас, я и темнота внутри нас обоих.

– Я в последний раз предупреждаю, Кэти, – сказал он хрипло, но четко. Он был не из тех, кто жует слова, каким бы пьяным он ни был. – Уходи.

Я расстегнула молнию на джинсах. Руки дрожали. Я никак не могла отвести взгляд от револьвера времен Второй мировой, который он так небрежно держал, согнув руку в локте и направив дуло в темное небо. Томас был специалистом по охране памятников истории и культуры, он уважал произведения искусства, и это сказалось даже на выборе оружия, с помощью которого он собирался покончить с собой.

Я медленно потянула джинсы вниз. Покрытая шрамами кожа на правом бедре зудела от трения грубой джинсовой ткани. Я отвернулась от луны так, чтобы свет падал только на левую сторону тела. Половина меня до сих пор была идеальной. Но вторая половина…

Я перешагнула скомканную одежду и встала перед ним обнаженная, подставив лунному свету спину. Ночной ветер наглым языком лизал шрамы на коже. Руки дрожали от желания прикрыть лицо. Как же мне хотелось спрятать отвратительные части! Томас наблюдал за мной не двигаясь, не говоря ни слова, не дыша.

Он не хочет меня. Я тихо сказала:

– Томас, я знаю, что я не подарок, но неужели ты действительно скорее покончишь с собой, чем прикоснешься ко мне?

Все так же ни слова, никакой реакции. Я почти не видела выражения его лица в темноте и не знала, хочу ли его рассмотреть. Стыд накатил на меня холодной волной. На меня, которая когда-то заигрывала с миром, не сомневаясь в себе ни на миг. Я повернулась к нему спиной, пытаясь не дрожать от ощущения поражения.

– Ты только опусти револьвер. А потом я оденусь и мы забудем о том, что здесь произошло.

Я услышала быстрые шаги за спиной, и, прежде чем успела обернуться, он обнял меня сзади. Его ладони скользнули по моей коже. Я дернула головой, чтобы подставить здоровую щеку, но он в страстном поцелуе прижался губами к другой щеке. Я вскрикнула от облегчения, он тоже. Не важно, что будет с нами потом, но в эту ночь я спасла ему жизнь. И, пусть только на одну ночь, он спас мою. Надежда живет в зеркале, которое спрятано в нашем сердце, любовь видит лишь то, что хочет видеть, а красота – это ложь в глазах смотрящего.

Иногда только ложь позволяет нам выжить.

Десятью месяцами раньше День катастрофы