Счастье приходит летом

Джоанна стояла на палубе огромного белого парома и смотрела, как пристань Вудс-Хол постепенно уходит все дальше, а перед глазами открывается живописный южный берег Кейп-Кода. Жаркий солнечный день благоухал морем и рыбой. Джоанна глубоко вздохнула. Нужно успокоиться, и тогда все будет хорошо, сказала она себе. Но попытка не удалась.

Она облокотилась на перила и стала смотреть вниз, на пенящуюся воду, как вдруг ощутила в желудке чувство невесомости, такое чувство, будто ее быстро тянет куда-то назад, а вода становится опасно глубокой. Наверху, в знак прощания с материком, оглушающе загудел гудок. Стоявший рядом с Джоанной ее пятилетний сын Кэйси испуганно вздрогнул, но вскоре успокоился, и его вниманием снова завладели чайки, кружившие над широким кильватером.

Джоанна видела в ярких синих глазах сына радостное волнение. Его уже загоревшие щеки порозовели, и она улыбнулась, вспомнив, как сама волновалась восемь лет назад, во время своего первого путешествия через пролив Винъярд-Саунд.

Но пережитое когда-то завораживающее ощущение неизведанного стало теперь всего лишь бесстрастным воспоминанием. Как бы вернуть к жизни хоть малую толику тех чувств? Возможно, это удастся во время предстоящего отдыха, думала она, рассматривая солнечные блики на воде. Безразличие ко всему давно стало ей привычным. Она разучилась находить удовольствие в еде, звуки музыки оставляли ее равнодушной, не влекли больше живописные закаты и росистые зори. У нее был только Кэйси, свет ее жизни, лишь ради него она вставала с постели по утрам. В своей жизни Джоанна натворила множество ошибок, и сын был единственной ее удачей.

Кэйси протянул над водой свою тонкую руку с недоеденным «хот-догом», его большие синие глаза следили за кружившей неподалеку чайкой. Чайки постоянно летали вслед за паромом на остров Мартас-Вшгьярд и не боялись людей. Одна подлетела к протянутому угощению и зависла на неподвижных крыльях, будто ее, как марионетку, держали на невидимых ниточках.

— Осторожно, Кэйси, как бы она не клюнула тебя в руку, — ласково сказала Джоанна. — Лучше брось ей.

Она осмотрелась в поисках свободного сиденья, но, как обычно в начале июля, паром был заполнен отдыхающими, которые направлялись на остров. Здесь были семьи всех размеров и возрастов, жаждущая приключений молодежь с рюкзаками и несколько пар новобрачных.

Джоанна устало вздохнула. У нее не было с ними ничего общего. Она чувствовала себя одинокой, изможденной и очень, очень старой. Неужели ей всего двадцать четыре? Ее мучило дурное предчувствие, что не надо было ехать. Ведь шесть лет назад она поклялась, что ноги ее больше не будет на Винъярде.

Но приглашение отца казалось таким соблазнительным…

Дорогая Джоанна!

Как дела у моей девочки? У нас с Вив все в порядке, если не считать, что в последнее время мы живем в бешеном ритме. Моя фирма открывает филиал в Сан-Франциско, и мне нужно туда поехать, чтобы навести порядок в бухгалтерии. Я уезжаю из Бостона в конце июня. К сожалению, осталась всего одна неделя. Вив уже там — полетела к сестре в Пало-Алъто, подыскивает для нас квартиру.

Нас не будет месяца четыре, и осталась нерешенной одна проблема: наш коттедж на Мартас-Винъярде. Мы думали сдать его в аренду, но все же не хочется, чтобы там жили чужие люди. А если оставить дом пустым на лето, он станет приманкой для воров.

Так что, Джо, я предлагаю тебе пожить там. Хотя у нас с Вив не было времени все обсудить, я уверен: она, как и я, почувствует облегчение, когда узнает, что ты присматриваешь за домом. Кроме того, Кэйси там должно понравиться. Мой внук ведь еще ни разу не видел океана.

Но, самое главное, это пойдет на пользу тебе. Долгая болезнь Фила и его смерть были для тебя тяжелым ударом — может, более тяжелым, чем ты сама думаешь. В марте, когда мы виделись, ты плохо выглядела. Тебе нужен отдых и смена обстановки. Оставаться в Нью-Хэмпшире, в той квартире, где вы жили вместе, встречаться с друзьями, которые смотрят на тебя как на половину супружеской четы, — все это плохо на тебя действует и продлевает траур, который, по моему мнению, и без того излишне затянулся.

Обдумай все и скорей дай мне знать о своем решении. Надеюсь, ты будешь согласна.

С любовью, папа.

P.S. У нас уже отключили телефон, так что тебе придется написать. Поспеши.

Письмо пришло в то время, когда у Джоанны начали появляться на удивление похожие мысли. Хотя Фил умер, с виду ее жизнь почти не изменилась. Она все еще жила в той самой квартире, где они с Филом поселились сразу после свадьбы; работала на нижнем этаже того же дома — в принадлежавшем ее свекру магазине одежды; наносила визиты тем же родственникам и друзьям.